Из Костромы к нам регулярно придирались по разным мелочам. Мы называли их «полиция моды»: то куб у нас чуть-чуть помят, то он стоит под наклоном или вообще флаги почему-то не развеваются. Костромские «нувориши» долбили меня в общих чатах, что с эстетической точки зрения наши фотографии не соответствуют эталону. Бомонд совершенно не понимал, в каких спартанских условиях мы находились. Как далеки они от народа! В 2015 году, напомню, Фонд борьбы с коррупцией был уже клановым предприятием, где вся власть была у двух семей: у семьи Леонида Волкова с Анной Бирюковой и семьи Рубанова-Марус, двух ведущих топ-менеджеров и двух ключевых руководителя подразделений. Под Марус набирал силу так называемый Женсовет, против которого никто не мог выступить, поэтому приходилось каждый раз считаться с их мнением. Эта группа постоянно всех третировала по визуальной составляющей в любой работе. И один из скандалов произошел в Шарье на встрече с Ильей Яшиным, где мы вместо того, чтобы поставить агиткубы на землю, смонтировали их на сцене. Казалось бы, на той встрече людей было столько, сколько Яшин в Костроме даже не собирал, но кубы стояли не по ГОСТу. И за это к нам были придирки: в конце мероприятия Волков сказал, что такая хорошая могла быть встреча, но все пропало из-за неправильно установленных чертовых кубов!
На первую встречу на северо-востоке области Яшин вместе с охранником и медиа-группой приехал в ореоле пафоса в крохотный районный центр Паназырево. Илья был сильно раздражен долгой дорогой из Костромы, хотя многие наши волонтеры мотались за ночь туда-обратно, а потом снова выходили на агитацию. Но Яшин оказался нежным нарциссом. Сначала он напихал своему аппарату и секретарям: «А где все люди?»; потом очередь дошло и до меня. Но я тут же осёк его: если ты кандидат, это не значит, что в такой оскорбительной форме можно разговаривать в волонтерами. Мы обошли здешнюю деревню три раза, заходя в каждый дом, и если люди к Яшину не хотят идти, то они и не приходят. В дальнейшем, впрочем, молодой политик стал вести себя гораздо скромнее, почти как мальчик-одуванчик, особенно поняв, что здесь никто носить на руках его не будет. И после Паназырево у нас установился паритет в отношениях.
В этом Паназырево было очень колоритное местечко для проведения встречи: старенькая церковь, а рядом паслись коровы. Для нас это был привычный вид, но Яшин с охранником долго ходили и осматривались. Увидев бычка, который пошёл на них, двухметровый охранник Андрюша буркнул ему: «Сейчас в рог дам», и даже изобразил удар, как бы он пришёлся по голове бычку.
Мы агитировали неистово, но народ всё равно очень плохо реагировал на встречи с Яшиным. Волков каждый раз вопрошал, где фотографии с людьми и почему у нас нет ни того самого медийного контента, ни твитов? Тогда он произнес фразу, которая стала квинтэссенцией всего отношения: «Нахрена мы вас отправили в эти перди?!» Мы должны были гнать контент и фотографии. Сильно удручало, что, по мнению Волкова, мы поехали туда только ради этих фоток с двадцатью бабушками со встречи Яшина, а не ради агитации и работы с населением, не ради перспективы на будущее. Мы, конечно, с этой установкой внешне смирились, делали необходимые фотографии, параллельно решая наши гражданские задачи.
