На встречу с Навальным в Шарье, которая стала одной из первых из его турне по Костромской области, нам удалось собрать практически двести человек на площади центрального рынка. Тогда нам впервые по-настоящему пыталась мешать полиция, даже местные таксисты были, видимо, подкуплены, и блокировали припаркованными машинами место для встречи. Но мы смогли всех компактно разместить, а после встречи познакомили Навального с местными предпринимателями. Двести человек! Это очень большой успех. Навальный был доволен, правда, ему страшно не понравилось, что в первом ряду сидели цыгане, которые жили в одной из деревень поблизости. Я его убеждал, они как раз наш ядерный электорат, что они готовы всем табором голосовать за Яшина, а самого Алексея отлично знают, и среди цыган у Навального была стопроцентная узнаваемость. В итоге Алексей смилостивился к ромам.
К встрече мы подготовили райдер основных проблем города, чтобы Навальный рассказывал не про розовую политику и космические корабли в Большом театре, а про вещи, касающиеся конкретных живых людей. Алексей говорил и про отсутствующую воду, и про высокие коммунальные платежи… Но он приехал за двадцать минут до встречи и сразу после нее уехал, не задержавшись в Шарье. Было видно, что там ему совершенно скучно, и город с его жителями и их чаяниями его не интересовал. Поэтому не стоит обольщаться по поводу этого хождения в народ: всё было предельно официально. Правда, нужно отдать должное, Навальный в отличие от Яшина, который без охранника даже в туалет не ходил, был во многом проще, приезжал без охраны, хотя обладал большей узнаваемостью.
Мы потихоньку научились агитировать, а я приобрел навыки работы со сложными волонтерами, которых к нам присылали или, правильнее сказать, ссылали из Костромы. Так, помню, нам прислали Максима Верникова, странного парня из Екатеринбурга, которого знал Леонид Волков и понимал, что это полный неликвид. Удивительно, но позже этот самый Верников станет у себя в Екатеринбурге чуть ли не лицом оппозиции в городе! А мы его выгнали даже из Шарьи, а ведь мы обычно «вылечивали» даже самые тяжёлые случаи и делали людей из самых, казалось, пропащих волонтеров. Мне никогда не забыть, как Верников, купив копченые куриные крылышки, уплетал их прямо на агиткубе, обсасывая эти куриные кости, и параллельно раздавал листовки, изляпанные жирными руками. А еще у нас был один активист, пожелавший быть водителем, но однажды с утра я увидел, как он залпом выпил стакан водки, а после подошел ко мне и сказал, что устал и не может сесть за руль. Романтика!
Кампания подходила к концу, и самый большой цирк произошёл с наблюдением. Костромской штаб попросил забронировать все свободные номера в гостиницах всей северо-восточной округе. Мы угрохали на это огромную сумму денег, заказывая номера без привязки к количеству ожидаемых наблюдателей. К примеру, мы бронировали 20 мест в населенном пункте, а там в итоге наблюдало всего лишь трое человек. В итоге 90% всех арендованных номеров остались пустыми. Назвать это иначе, чем распилом и бравированием мнимыми легионами наблюдателей, нельзя. С организацией логистики наблюдателей также была большая проблема: они приезжали на такси, таксисты капризничали и завышали стоимость, а обратно многие не могли уехать. Денег не было, но все пытались держаться.
После завершения кампании в ФБК состоялся брифинг по итогам Костромы. Волков, конечно, храбрился и говорил: ну подумаешь, 2% набрали, бывает. Но фишка-то в том, что эти же 2% мы набрали и в Шарье, не особо отвалившись по показателям от областного центра, в который были вбуханы все силы, те самые 70%, о которых говорил Волков в самом начале кампании. Причем у нас даже в глухих и отдаленных деревнях голосовали за Яшина, часто не совсем понимая, кто это такой, но просто желая порадовать наших волонтеров, которые отнеслись к жителям этой всеми забытой глубинки по-человечески.
