– Учитель, хотите сказать, что если окажусь в той капсуле, то смогу стать таким же клинком и продолжу быть рядом с Лео? – неожиданно спросил Вильгельм.
– Именно – лишь расплываясь в последней болезненной улыбке, промолвил Константин в ответ.
– Нет, Вильгельм, тебе ни к чему это делать! Мне не нужна такая сила! Кем я по твоему стану, если воспользуюсь этим проклятым оружием?! – окончательно срываясь, вопросил Лео.
– Другом. Моим Лучшим Другом – из последних сил выдавил из себя Вильгельм.
Леонард рванул к чертовому дневнику и начал с диким порывом листать страницы, желая найти то, что поможет ему пережить всю эту боль. То единственное, что может спасти сейчас его друзей.
– Знаю, что ты ищешь, но я сам не знаю, как достать души твоих друзей из Легиона – будто пробудившись еще раз от вечного сна, промолвил учитель.
– Их души? Они еще там, внутри?!
– Всё не так просто, чтобы я мог тут тебе сейчас объяснить, но вспомни, мы же теперь живем в «прекрасном» мире магии! А с ней чего только не возможно! Того, что находится внутри может быть вполне достаточно, чтобы в будущем спасти их, не думаешь?
– Ты лишь еще раз пытаешься принудить меня использовать это оружие! – воскликнул в ответ Лео, но больше ему уже никто не ответил.
Вместо этого он увидел, как Вильгельм сам, из последних сил залезает в это чертого устройство, желая стать новой причиной вечных страданий для Лео!
– Но почему?! Почему ты веришь этому старому идиоту?! – удерживая его, восклицает Лео.
– Видимо, я также, как и он, просто привык верить в чудеса! – по-детски улыбнувшись, вытянул из себя Вильгельм – Если до сих пор не можешь решить, то тогда просто пообещай мне, нет, нам всем, что изо всех сил постараешься нас спасти! Будет тебе контракт, договор, да как хочешь! Просто, я ведь тоже хочу….
– Как эгоистично с твоей стороны… – стараясь улыбнуться, но до сих пор сжимая из последних сил руку Вильгельма и заливаясь слезами начал произносить Лео – Это будет клятва! Взамен на вашу силу, я клянусь, что спасу вас всех! И как бы мне не было трудно, я буду раз за разом вставать! Раз за разом сжимать зубы и идти вперед! Пока вы все снова не увидите свет солнца!
Признаться честно, Вильгельму эта клятва не нравилась, он ненавидел себя за то, что заставил своего друга сделать, но сейчас он был не в силах что-либо сказать Лео. Он отлично осознавал, сколько боли избранный им путь принесет ему в дальнейшем. Он так же искренне боялся, что эта новая мечта и вовсе может погубить столь дорогого ему друга. Но, почему-то, даже осознавая всё это, Вильгельм до последнего верил, что одновременно, именно такой выбор поможет Лео не просто выжить в этом мире, но и найти в нём счастье. А потому он лишь надеялся, что, в конце концов, его Лучший Друг не забудет и про кое-кого еще в погоне за своей целью.
Наблюдая, как капсула закрывается, Леонард мог лишь бессильно уткнуться в неё своим носом, в надежде разглядеть хоть что-либо, но вместо этого тот остаток сил, что до сих пор поддерживал его хоть в каком-то адекватном состоянии, стремительно покидал его, погружая тело в сон. Он не знал, мог ли сам верить той клятве, что только что произнес. Но вместо этого он знал другое – он вовсе не тот, кто имеет в данном случае сомневаться в этих словах. Это его новая мечта, та, ради которой он поклялся жить, та, что поведёт его отсюда после того, как он простится с этим местом раз и навсегда.
Это всё был дурной кошмарный сон – вот во что Леонард искренне верил в те мгновения, пока его неокрепшее тело потихоньку выбиралось из царства бога сновидений. Когда он открыл глаза, то надеялся, что привыкнув к свету, они покажут ему совершенно иную картину. Он желал, чтобы его глаза перенесли его на пару месяцев, а то и лет назад, подальше от этой трагедии. Он бы проснулся в своей комнате, в своей мягкой кровати, кое-как бы заплел свою косу и, еще не до конца одолев сон, отправился бы заниматься своей утренней рутиной: чистить зубы, завтракать, собираться на первый урок.
Но в том мире, где он по итогу оказался, не было света. Во всех смыслах этого слова: фонари в лаборатории уже затухли, а потому всё помещение захватила непроницаемая тьма. Сначала Лео даже верил, что эта тьма убережет его взор от той бездны, что сейчас должна была расстилаться перед ним. Но еще до того, как его глаза привыкли бы к темноте, и реальность бы жестоким пинком прижала его к полу, он сам решился окончательно «открыть» глаза. После всего того, что уже произошло, он отлично понимал, что не имеет больше права отводить взгляд. И вот, использовав, по его ощущениям, слабое заклинание огня, дабы вновь зажечь хотя бы один из фонарей, он небольшим щелчком пальцев зажег их все. Помещение тут же вернуло себе прежний вид, а потому вид множественных разрушений вокруг и давящая атмосфера безысходности вновь на мгновение захватили Лео, когда к его горлу подступила рвота. Его тело изогнулось, желая выпустить из себя весь накопленный стресс, но Лео сдержался и сумел вернуть его в изначальное положение.
