– Императора? – Слово далось нелегко, как будто принадлежало другому месту и времени. Разумеется, я неплохо знал историю Риомма и то, каким образом сиятельное семейство, управлявшее половиной Галактики, превратилось в класс паразитов, существовавших лишь благодаря трепету риоммцев перед собственной великой историей. Нынче император – не более чем анахронизм и дань традиции, тогда как его советники – серые кардиналы, те, в чьих руках лежала истинная власть Империи. – Твоя мать – советник императора?
Эйтн, чуть склонив голову к плечу, воззрилась на меня, будто на идиота.
– Не притворяйся, будто с первого раза не расслышал.
Я проглотил застрявший в горле ком. Новость очень многое меняла. И не в последнюю очередь из-за секретов, которые хранит в себе Кукольница. Я снова опустил взгляд на окровавленную голову роботессы.
– И тебя ни разу не смутило, когда нас силком приволокли в этот дворец и заперли?
Эйтн быстро соображала, так что объяснять не пришлось. Отвернувшись от окна, она приблизилась ко мне и, сощурив глаза, проговорила:
– Считаешь, моя мать замешана в делах пиратской королевы? Невозможно. Я бы заметила.
– Но и совпадением все это ты тоже назвать не сможешь, так?
Эйтн ненадолго задумалась. Я терпеливо ждал, когда она сделает собственные выводы. В итоге она покачала головой:
– Слишком неправдоподобно. С ее агентурной сетью, глупо тратить столько времени на ожидания. Если она знала о Кукольнице, то давным-давно могла бы ее достать. Даже из небытия.
– Ладно, – не стал спорить я. – Что же тогда, по-твоему, вынудило ее вмешаться в наше спасение? Ты подтвердила, что ей что-то нужно от нас. Как насчет того, что сокрыто в электронных мозгах этой дамочки?
Эйтн, скрестив руки на груди, усмехнулась:
– Любовь и беспокойство за единственную дочь ты, разумеется, в расчет не берешь?
– Ты и сама все понимаешь.
На самом деле, с моей стороны это было чистое жульничество. Все свои предположения я, как обычно, строил на коротком приливе вдохновения, осенившем меня идеей (не такой уж неправдоподобной, если задуматься) вовлеченности леди Риссы в историю с Кукольницей. Впрочем, не стоит отметать, будто я не понимал, как по-скотски выглядят такие предположения. Но Эйтн – девочка взрослая. К тому же, казалось, она уже давно смирилась с ролью полевого агента на поводке у собственной матери.
Она вздохнула и опустилась в ближайшее кресло.
– Ладно. Хорошо. – На мгновение сомкнула веки и прикоснулась к ним самыми кончиками пальцев – жест настолько личный, что мне даже неловко было смотреть. – Выкладывай, что у тебя на уме.
Я сразу зачастил:
– Это как в хорошей детективной загадке: все подсказки на виду. Скрытые детальки, которые на первый взгляд кажутся неважными, на самом деле имеют чудовищное значение для всей истории.
– Рассуждаешь как старушки из частного клуба, – отмахнулась Эйтн. Впрочем, не без внимания. – Все же продолжай.
Я опустил голову роботессы на кресло напротив, а сам занял соседнее. Захотелось пить, однако на столике не нашлось ничего подходящего, так что я впился взглядом в Эйтн и заговорил дальше:
– Все эти «уши» так и лезут наружу. Даже странно, что я раньше ничего не замечал. Пиратская засада у Шуота, похищение, Мама Курта и Кукольница, Беоссар и нежданная помощь Мегарри. Идиллию чуть не подпортили все те же пираты, да маски-шоу твоей мамочки. И все так ровно, так удачно, будто отрепетировано заранее. Нет догадок, чья все это расписала рука?
– Моя мать?
Я со значением кивнул.
– Не знаю только, куда пришить ту скользкую дрянь, выползшую из старика. Но об этом еще можно подумать.
Эйтн, к ее чести, смеяться не стала. Во всяком случае, не в тот же миг, стоило только закрыть рот. Она, казалось, тщательно взвесила в уме все, что я выдал, а затем, опять чуть наклонив голову к плечу, улыбнулась:
– А доказательства у тебя есть?
Я, с трудом оторвав взгляд от ее завораживающего облика, покосился в сторону останков Кукольницы:
– Предлагаю узнать это здесь и сейчас.
Мы все-таки переместились в кабинет – комнату, почти идентичную той, что была в ее апартаментах в отеле госпожи Бабор на Боиджии. Окон нет, мебели минимум – лишь массивный черный стол, явно антикварный, кресло черной кожи и несколько шкафов, заставленных бумажными книгами. Противоположную стену занимали полки и тумбы с техникой: сканеры, стойки голографических карт и прочие приборы, в чьем назначении я не разобрался бы даже с указателем на руках. Освещение создавалось за счет крошечных светильников, рассредоточенных по периметру комнаты, хотя большая его часть лилась из голографических мониторов. Не доставало лишь одного – заправского спеца по компьютерным технологиям, окутанного ароматом немытого тела. Последнее можно назвать чистой субъективщиной, ибо имя персоны, которая бы органично вписалась в этот антураж, никак не вязалось с дурными запахами и неухоженностью.
