Призма тишины полностью

«Твое изумление меня оскорбляет. – Яд в голосе бывшей подруги мог бы убить население крупной деревни, вот только растворенный в немощи теперь казался не страшнее микстуры от кашля. – Ты прекрасно понимал, что от меня так легко не отделаться».

– Это либо очередной трюк, либо…

«Либо, что, Сети? – усмехнулась Ра. – Ты только не дергайся. Меня сейчас меньше, чем когда-либо. Практически нет. Бледная тень былого. И слышишь ты меня сейчас лишь потому, что ничего другого тебе не осталось».

Я бы с этим поспорил, а еще засыпал бы ее подозрениями, которые рождались одно за другим на протяжении всего путешествия, но на данный момент меня волновало одно:

– Ты поможешь мне выбраться?

Очередной смешок, пощекотавший мое сознание, оказался холоднее света на внешней стороне иллюминатора.

«Если б и могла, не стала бы. Смирись, Сети. У тебя нет другого выхода, кроме как на своей шкуре ощутить, что такое все время оставаться взаперти, видеть и чувствовать, но не в силах как-то повлиять».

– Ты сама выбрала такой путь, – напомнил я, не поскупившись на язвительные нотки. – Сама решила, будто сильнее и хитрее всех в Цитадели!

«А ты стал наперсником предательницы. Ну и кто из нас здесь больший лицемер?»

– Лейры и мораль? Нонсенс!

«Как и твоя мечта справиться с древним злом. Ты не чета старому лей-ири, Сети. Если он положил глаз на твое тело, все, что остается тебе, только медленно сходить с ума от собственной беспомощности. Да и то лишь в том случае, если он позволит такому паразиту сосуществовать рядом с собой».

Ее слова пугали. Но по-другому, наверное, быть и не могло. Беспомощность и неочевидность всего происходящего – превосходная почва для выращивания ужаса высшего сорта. Того, который не оставлял места разумности и парализовал любые формы осознанности. И в момент, когда Ра начала тихонько посмеиваться, я ощутил, как по моим венам заструилось нечто холодное и парализующее волю.

«Все правильно, Сети. За что боролся, на то и напоролся!»

– Но ты тоже сдохнешь! Стоит ли так радоваться?

Ра предпочла огрызнуться:

«А я и без того все равно что мертва! Так какая разница? Или ты думаешь, провести остаток дней, заключенной внутри твоего черепка, беспомощной, бесполезной – такая уж великая милость? Да я лучше сдохну! А если заодно помрешь и ты, то так тому и быть! Считай это своеобразной местью за предательство! Ха-ха-ха!»

Мне было чем крыть, но к сожалению (или же к счастью?) слегка безумный хохот Ра оборвался, будто кто-то невидимый вынул штекер из гнезда. Тьма и тишина накрыли меня куполом, густым и непроницаемым, словно внутренности гадательного шара. Я ожидал, что, быть может, вернется боль или отголосок зловредного ликования – намека на победу и, соответственно, на мой окончательный провал. Но все оставалось без изменений. И чем дольше так продолжалось, тем беспокойней я делался.

Хотелось что-нибудь сказать, да язык не слушался. Полностью осознавая бессмысленность действия, я поднял руку (или вернее думал, что поднял) и попытался дотронуться пальцами до кончика языка – убедиться, что он по-прежнему на месте. Разумеется, ни того, ни другого мне выполнить не удалось. А вот в чем я преуспел, так это в несколько запоздалой попытке припомнить уроки Бавкиды, которыми та была щедра делиться, когда у нее хватало на это желания и времени. Старуха не была элийрой, но побольше оных разбиралась в принципах, по которым работают сознания разумников, окунавшихся в воды Теней. Она неустанно повторяла никогда не забывать про точку опоры. «Пока ваше сознание при вас, говорила наставница, вам всегда есть от чего оттолкнуться. Помните, кто вы».