Меня захлестнуло облегчение. Все это время я тревожилась, что же мистер Пембертон предпримет, узнав о размахе моего преступного прошлого. Однако он не вызвал полицию, а вместо этого попросил меня остаться. В ответ на его откровенность я решила поделиться с ним сутью моей сделки с мистером Локхартом.
– Он обещал помочь меня оправдать.
Мистер Пембертон кивнул, почти не удивившись.
– Я рассудил, что досье потому и прислали. Неудивительно, что вы боялись разочаровать старика.
Тишина оранжереи следовала за нами, будто непрошеная компаньонка. Мои ботинки хлюпали на каждом шагу, но я не обращала на это внимания. Похоже, катастрофы удалось избежать. Меня не только не прогнали из Сомерсет-Парка, но и, по всей видимости, с мистером Пембертоном мы останемся союзниками. Эта мысль успокаивала.
Мы подошли к каким-то мелким цветам, высаженным в несколько рядов. Увидев табличку, я застыла как вкопанная: «Подснежники». То же самое было написано в свадебном списке Одры. Почему она так хотела включить в свой свадебный букет неприглядный цветок?
– Подснежник, – сказал мистер Пембертон, склонившись над моим плечом.
– Вид совершенно непримечательный.
– Не такие броские, как розы, зато в изобилии цветут в самых тяжких условиях. – Он сделал паузу и посмотрел на меня в свете фонаря. – Есть в этом что-то достойное восхищения.
Меня окатило жаром до самых кончиков пальцев. Это прозвучало как скрытый комплимент. Но что ему удалось выяснить из полицейского досье? Он получил полное представление о моей жизни? Может быть, он все-таки говорил лишь о цветах…
– Это любимый цветок леди Одры? – спросила я.
Его лицо вновь стало незаинтересованным и бесстрастным.
– Не имею понятия. Насколько я знал ее, она любила пышные и яркие цветы. А не столь непритязательные, как эти.
Я не упустила из виду отсутствие в его голосе тепла, но замечание вполне соответствовало тому, что я узнала об Одре. Ее комнату украшали броские цветочные узоры. Возможно, эти подснежники ничего не значат.
Я вспомнила о ее списке… Одра никогда не наденет свое прекрасное свадебное платье. Оно так и будет целую вечность висеть в ее гардеробе, дожидаясь хозяйку. Я начала осознавать, зачем мистер Пембертон старается восстановить справедливость. В каком-то смысле именно благодаря Одре мистер Локхарт в ту ночь меня спас. Я была у нее в долгу, но отплатить добром никогда не сумею.
От налетевшего порыва ветра большие стекла оранжереи задребезжали. Смирившись с тем, что нам неизбежно придется еще немного здесь задержаться, мы зашагали дальше и наконец оказались у фонтана с плачущим ангелом. Присев на бортик, я заметила в глубине чаши несколько монет и неосознанно к ним потянулась. Лишь коснувшись воды, опомнилась и отдернула руку. Старые привычки.
Мистер Пембертон опустился рядом со мной.
– Вы уже успели осмотреть местность за садами? – спросил он.
Я покачала головой. Желания взглянуть на обрыв у меня не возникло.
– Честно признаться, – начал он, – все, что меня привлекает в Сомерсет-Парке, это конюшни. Море меня никогда особенно не интересовало.
Я не могла с ним не согласиться. К тому же от моего внимания не ускользнуло, что Одру он среди достоинств Сомерсета не назвал. Я постаралась затушить крошечный огонек надежды, разгоравшийся внутри. Это было бы весьма опрометчиво. К тому же казалось, будто я поступаю вероломно по отношению к самой Одре.
– Знаете, мисс Тиммонс, – сказал мистер Пембертон, – возможно, мы здесь задержимся, так что я был бы признателен за участие в беседе.
– Да, милорд, – отозвалась я.
У него вырвался редкий взрыв смеха.
– Вы нарочно это делаете? Я уже просил вас звать меня просто по имени. К вам ведь даже некоторые из слуг так обращаются.
Я посмотрела на него – вид у хозяина Сомерсета был самодовольный. Вот он, мой шанс побольше о нем узнать.
– Когда вы смеетесь, ваш шрам становится заметнее, лорд Чедвик.
– Хм… – скованно буркнул он и пощупал место под подбородком. Мне сразу же стало неловко.
– Надеюсь, с ним связана интересная история, – продолжила я, скрывая причину своего интереса. – Я ужасно разочаруюсь, если в ней нет пиратов.
Мистер Пембертон опустил взгляд и принялся покручивать золотое кольцо.
– Барнаби упоминал, что успел вам рассказать о том, как спас мне жизнь.
– Вы не справились со своей лошадью, – подтвердила я. Мои щеки пламенели от стыда: я надеялась, его друг не присовокупил рассказ о том, как я заявила, что надо было вместо жеребца пристрелить Пембертона.
Тот кивнул.
