Грегор тем временем уже стоит позади пастецвета. Я не представляю, что он собирается делать, но в руке он по-прежнему крепко сжимает нож. Уж не убить ли он это существо собирается? Ну, вдвоем мы вряд ли его живого дотащим до стен, что-то мне подсказывает… Стоп, а зачем я тут стою? Прямо перед… Уж не как ли приманку меня собираются использовать? Б-блин, вот его замысел!.. Я как подушка безопасности: если что-то пойдет наперекосяк — удар придется на меня!
Но неожиданно случается немыслимое.
Когда Грегор почти вплотную приближается к пастецвету, на лес опускается тьма. Вот так просто, кристаллы выключаются — и всё. Прежде, чем я успеваю что-либо сообразить, существо передо мной выпрямляется, чавкает пастью, а затем стремительно юркает в кусты, оставляя нас одних в темноте. Я стою в шоке, Грегор стоит в шоке, я понимаю, что нам конец, и он, кажется, тоже, потому что на его морде больше ни капли угрюмости, ни капли холодного расчета — только чистый страх.
— Т-ты же говорил, что день д-длится десять часов! — гневно восклицаю я, а голос, собака, дрожит. — Ты же меня, н-на фиг, уверял, что это нерушимое п-правило!
— Невозможно! — Грегор нервно проверяет часы. — Еще семь часов в запасе!
И снова между нами повисает тишина. Он не знает, что делать. Я уж тем более не знаю, что делать. Вдруг Грегор чертыхается и быстро шагает влево — в ту сторону, с которой мы, кажется, пришли. Чесслово, в наступившей темноте я совершенно не уверен, где и что теперь находится. Я догоняю Грегора, он резко оборачивается, и около моего носа слабо блестит лезвие.
— Не иди за мной! — шипит он с глазами как у загнанного зверя. — Или я тебя прирежу!
Сердце-то у меня екает при виде ножа, но его угроза меня почему-то почти не пугает. Наверно, блин, нож не такой уж страшный в сравнении с ночью и живущими в ней чудищами, которых я себе нафантазировал.
— Ты ведь понимаешь, — говорю, — что со мной у тебя чуточку больше шансов выжить, чем в одиночку? Разделяться в нынешней ситуации будет глупо. Мы в равных условиях.
Котелок, блин, варит. Я аж сам не ожидал от себя такой находчивости. Грегор, весь на иголках, задумывается. Его пальцы то чуть разжимают рукоять ножа, то снова сжимают.
— Не отставай, — говорит наконец. Голос низкий-пренизкий и холодный, как лед.
Знаю, почему он так легко согласился. На это я и рассчитывал в принципе: наверняка он снова попытается использовать меня как приманку — да вот только я ему не позволю. Рановато он показал настоящего себя.
Мох хрустит под нашими торопливыми, боязливыми шагами. На секунду я поднимаю глаза и вижу: кристаллы не погасли полностью. Они все еще горят, но очень слабенько, как бы имитируя лунный свет. Так было и раньше, но понял я это только сейчас, оказавшись в полной темноте. В ушах звенит гробовая тишина. Будто весь лес застыл в ожидании чего-то…
— Нет, — вдруг говорит Грегор упавшим голосом и резко останавливается. — Его нет…
— Чего нету? — спрашиваю я. Изнутри царапает неприятное, гадкое чувство.
— Ориентира! Я не знаю, куда мы пришли… — Грегор вертит головой по сторонам, выражение его лица жалкое, как у потерянного ребенка.
— Заблудились… — осознаю я. В кишках образовывается пустота, ни холода от нее, ни боли, ничего. — То есть ты нас уже не выведешь из леса. Бесполезный ты, дядь…
Мне фигово. Мне страшно. Но в то же время в сознании поднимается какое-то странное ликование. Я смеюсь. Сначала тихо, затем все громче и громче. Меня конкретно так пробило! Ну это ведь угар! Да, на фиг, я сдохну! Но и этот хрыч сдохнет вместе со мной!
— Ты с ума сошел? — дрожа, произносит он. — Тебя на весь лес слышно!
— Сошел с ума? — говорю я сквозь смех. — Нет! Я полностью в своем уме!
— Захлопни свою пасть! — прикрикивает он.
— Нетушки, дядь, криками ты уже ничего не добьешься, — говорю я, пытаясь подавить смех. — Я тебя больше не уважаю. Но это реально иронично, признай, как все забавно обернулось. Думал, ты самый умный? Изнанка показала тебе твое место. Мы оба трупы, до тебя еще не дошло, а? Даже до меня, дурака, это дошло! Знаешь, что, Грегор? Я от тебя так просто уже не отстану. Так и знай. Я прослежу, чтобы ты сдох первым, скотина.
Грегора эти слова ожидаемо приводят в бешенство. Он замахивается на меня ножом, как вдруг рядом с нами кто-то громко рычит, заставляя его замереть. В следующую секунду из кустов выскакивает громадная тень. Грегор даже не успевает пикнуть, как она схватывает его и упрыгивает обратно в темноту. Тук-тук-тук, сумасшедше бьется сердце. Вдалеке раздается истошный крик, едва ли похожий на человеческий.
Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги, и падаю на холодную землю, не в силах сопротивляться слабости. Мне страшно, страшно до того, что кажется, что сердце сейчас разорвется на куски, надо бежать, блин, уносить чертовы ноги, но я не могу пошевелиться, совсем не могу! И снова смех вырывается из горла, да только мне не смешно ни фига, и я смеюсь пополам со слезами, а потом и вовсе начинаю рыдать как девчонка…
