— Если вы думаете — а вы наверняка думаете, — будто мне радостно-с от перспективы, что я вас вскрою, это не так, достопочтенная Макс. Естественно, я не собираюсь вас мучать-с. Это просто неэтично. Если дело действительно дойдет до вскрытия, я перед этим вас безболезненно умертвлю-с, благо лес предоставляет для этого не один способ.
— Gapu… — дрожащим голосом проговорила я, чувствуя, как страх во мне снова берет верх над злобой, — слышал бы ты себя со стороны…
— Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что говорю.
Чем мне пробить эту стену? Могу ли я хоть как-то повлиять на Фрауда? Не пошевелиться, я прямо перед ним, но не могу даже ударить его ногой… как будто мой удар его хоть как-то остановит… Слова — единственное мое оружие.
Ученый взял в травяную руку устройство в виде стеклянной сферы, внутри которой находились такие же сферы, но поменьше. Он что-то сделал, и они засветились разными цветами и хаотично запрыгали. Затем Фрауд отложил работающую сферу в сторону и пододвинул бота, по-прежнему не подающего признаков жизни, к себе поближе.
— Постой! — отчаянно воскликнула я.
Он посмотрел на меня.
— Не надо!.. — только и смогла я выдавить из себя.
— Макс, прошу вас, не начинайте этот бессмысленный разговор заново-с, — сказал он, посмотрев мне прямо в глаза. В его взгляде я заметила намек на утомление.
— Умоляю вас!
— Макс…
— Я бы на колени встала, если бы могла… Хотите, чтобы я встала на колени?
— Это ни к чему не приведет-с.
— Он… он мне нужен!
— Перестаньте, Макс, — как-то даже мягко сказал Фрауд.
И я перестала. Но не потому, что он попросил, а потому, что меня, словно снежная лавина, накрыла апатия.
— И что дальше? — тихо спросила я.
— Прошу прощения?
— Разберешь ты нас на кусочки, исследуешь нас от и до, узнаешь все, что хотел, — а что дальше?..
— Дальше я все это запишу-с, — Фрауд мельком посмотрел на погасшую сферу, после чего вернул взгляд ко мне. — Моя сокровищница пополнится.
Это он про свой блокнот? Я посмотрела туда, где видела его в последний раз, но на том месте уже ничего не было. Сокровищница, значит… Так он знания все равно, что коллекционирует?
— Ты просто пополняешь ее?
— Именно-с.
— Ради чего?
— Ради себя.
— Но какой в этом смысл?..
— А какой смысл в обладании сокровищами, Макс? Вопрос риторический.
— Ты же называл себя ученым, а не коллекционером.
— Разве не могу я быть и тем, и другим-с? — Он прочистил горло. — Позвольте мне объяснить, Макс, как я все это представляю. По-настоящему ценно то знание, что доступно лишь единицам. Единицам, которые поставили на кон всю свою жизнь и даже больше, дабы его достичь-с. Только такие люди имеют право называть себя учеными-с, и только они достойны этого знания, понимаете? Для меня таким знанием является тайна Изнанки-с.
Я, поджав губы, глядела на него. Его лицо было близко. В груди испуганно трепыхалось сердце.
— Эти знания я добыл огромной ценой. Теперь они мои-с. Никто во всем мире больше не обладает ими. Они уникальны, Макс. Я единственный. Даже познав лишь небольшую часть леса, я знаю столько, сколько не знает больше никто-с.
В моей голове промелькнула мысль — словно искра вспыхнула, и загорелся свет, озарив сознание.
— Но ведь это бессмысленно.
На лице Фрауда впервые отразилось хмурое выражение-с.
— Как вы можете говорить, что это бессмысленно? — сдержанно произнес он.
— Знание по-настоящему ценно, когда известно не тебе одному, а всем людям.
— Глупости.
— Однажды ты умрешь. Может, не скоро, но в конце концов умрешь, и что останется от всех тех сокровищ, что ты держишь при себе? Ничего. Они умрут вместе с тобой. Исчезнут, как будто их и не было.
Что-то резко переменилось в лице Фрауда. Он уже не выглядел таким уверенным, как мгновение назад.
— Ты и сам это понимаешь. Ты десять лет торчишь в Изнанке, и нет ни малейшего шанса, что ты выберешься отсюда. Никто никогда не узнает, что ты здесь открыл. Ты одинок в своем знании, а не уникален.
Я замолчала, напрягшись всем телом, но стараясь не выдавать своего волнения. Фрауд тоже молчал и неотрывно глядел на меня. Затем он слегка приоткрыл рот, как будто собираясь что-то возразить, однако так ничего не сказал. В итоге отвел взгляд куда-то в сторону.
— Вы абсолютно правы, и я не буду пытаться делать вид-с, будто это не так, — негромко проговорил он, и его плечи опустились. — Может, я и обману вас, но себя обмануть не получится.
Я не сразу поняла, что смотрю на Фрауда, широко распахнув глаза. Не ожидала, что у меня получится его переспорить.
Он вздохнул и присел на край стола.
— Это уморительно на самом деле, — говорил он с пустым взглядом, — как ученый я привык рассматривать проблему с разных углов-с, но именно эту проблему я будто не замечал столько лет. Наверно, легче было считать себя исключительным… Это отвлекало от того-с, в какой реальности я нахожусь.
