Я все записывал. Не для кого-то, а просто чтобы не забыть все то, что мне удалось с большим трудом добыть-с. — Он потянулся длиннющей ручищей через весь стол, порылся среди механизмов и взял блокнот. Поднес его к глазам и стал неподвижно смотреть на истрепанную обложку. — Из всех вещиц, что у меня тут есть, эта — созданная мною, а не лесом, — самая ценная-с. Может быть, когда я умру, кто-то ее найдет. Да только ничего это не изменит-с. Знания, заключенные в ней, не выйдут за пределы Изнанки.
Ученый замолчал и, по всей видимости, задумался. Я мельком поглядела на бота. Тот не проявлял признаков жизни. Минуло несколько минут полной тишины, прежде чем я все же решилась спросить:
— Т-ты… Ты все еще намерен нас изучить?
— Я теперь не уверен, ради чего мне стоит это делать-с, — равнодушно ответил Фрауд. — Ваши слова разрушили во мне какое-либо желание претворять задуманное в реальность-с.
— И что дальше?.. — робко спросила я.
— Не знаю, уважаемая Макс. После всего произошедшего нам-с точно не быть товарищами. Посему, полагаю, нам лучше будет разойтись в разные стороны… и все останутся целы. Робота пока что подержу-с в заложниках. Не бойтесь, я не причиню ему вреда-с. Оставайтесь здесь до утра, а затем уходите.
Он не лгал. Это было видно. Поэтому я просто коротко кивнула. Фрауд отключил что-то, вернув мне контроль над телом, после чего полностью утратил интерес ко мне. Он раскрыл блокнот на первой странице и углубился в чтение. Он будто искал внутри ответ.
Ни о каком сне не могло быть и речи. Я уселась на то же место, где заснула ранее, подобрала ноги, обняла колени и стала ждать, не переставая прокручивать в голове произошедшее и иногда поглядывая на притихшего Фрауда.
Как-то незаметно включились кристаллы. Ощущение времени было убито напрочь, так что я не была уверена, сколько минут или, может быть, часов неподвижно просидела на одном месте. Фрауд тоже все это время провел, не отрывая глаз от своего сокровища.
Я поднялась, чувствуя себя так, будто у меня на плечах висит тяжеленный груз. Дрожащие ноги едва удерживали меня. Я подошла к столу и взяла бота в руки. Он оказался на удивление легким. Ученый захлопнул блокнот и перевел взгляд на меня.
— Робот включится позже, — изрек он.
Это просто смешно, но после всего произошедшего, мне почему-то на мгновение стало жалко этого человека.
— Уходите, пожалуйста-с, — проговорил Фрауд, видя, что я замешкалась.
— Бот ведет меня в неизвестное место, — зачем-то призналась я, поглядев на хромированный куб в руках. — Он твердо намерен довести меня туда в целости и сохранности. Там, похоже, находится что-то важное. Может, даже выход. Но путь не близкий, и доберусь ли я туда живой — не знаю.
— Понятно-с… — Фрауд поглядел на блокнот, а затем неожиданно протянул его мне: — Возьмите, пожалуйста, его с собой.
— Ты уверен?.. — ошарашенно спросила я.
— Может быть, вам повезет, и вы выберетесь из леса. Я же… — он вздохнул. — Я уже слился с лесом. Я его часть. На поверхности мне делать нечего-с. А теперь уходите, Макс. И больше никогда не возвращайтесь.
Я взяла блокнот и спрятала его во внутренний карман куртки — туда, откуда он никогда не выпадет. Затем развернулась и направилась к выходу так быстро, как позволяли ослабшие ноги.
Возможно, то было лишь мое воображение, простимулированное усталостью, но гора, еще недавно неподвижно возвышавшаяся над деревьями, за ночь стала заметно ближе. Я продолжала идти вперед, не зная, правильное ли это направление. Что мне оставалось? Бот, мой компас, мой верный проводник, по-прежнему лежал у меня на руках и не мог подсказать, где находится наша цель. Как-то неприятно тихо было без его уже привычного трепа, его постоянных четких замечаний и предложений, его отточенных фраз без лишних слов…
Вообще, я привыкла к одиночеству. Вся моя жизнь была одним большим одиночеством, и теперь, когда мне было дозволено ненадолго вкусить радости от того, что рядом со мною кто-то есть — кто-то пусть даже посторонний, — я начинаю вспоминать, какое оно на самом деле есть это чувство, чувство одиночества, и почему все его так боятся и пытаются всячески избежать. Когда включится бот и включится ли вообще? Может, так и останется безмолвным легким грузом на моих руках…
— Пожалуйста, проснись, — слетели с губ два тихих слова.
Я едва знаю бота, но уже успела привыкнуть к нему. Он даже не человек, но мне и этого достаточно… Одна я ничего не стою. И без него я далеко не уйду, это ясно, как день.
Нет, не могу идти. Ноги болят и не сгибаются… Я остановилась у внушительного булыжника и оперлась о него спиной. Переводя дыхание, в очередной раз поглядела на гору. Приблизилась, еще чуть-чуть. Почему я иду? Что находится впереди — неизвестно. Неизвестно даже, что нас ждет в конце пути и стоит ли оно стольких усилий. Так может… просто не идти?
— Тоже не вариант.
