— Раньше он был знатным выпивохой, — начал мой собеседник. — Но своё дело знал, молодец. Руки золотые. Но недолго продержался таким. Что-то не заладилось. Стал дёрганным, нервным, а потом и вовсе в лужах валялся, словно шваль подзаборная. Начались драки, воровство и прочая хрень. Ну мы долго не думали да выставили его вон из посёлка. А чего нам? — развёл руками. — Семьи у него нет, а если и приходила какая баба, так он и руку поднять мог. Кто ж такое оценит. Не-е-ет, нам такие точно не нужны.
— И тогда он зажил в лесу неподалёку, — предположил я. — А потом к нему начала ходить ваша воспитанница?
— Ага, — вновь прохрипел пинг. — Дурочка малолетняя. Влюбилась как пить дать. Мужик-то хоть и пьяница, но статный. Был, по крайней мере.
— Он бил и её?
— Нет, — заговорила супруга пинга — Кинтушбик. — Мы не нашли ни единой царапины или синяка. Почему-то к ней он относился по-особенному. Может, вернуться хотел? Вот и подговаривал девочку.
— Хрена ему лысого, а не возвращения, — Гербламсер залпом осушил свою кружку и поставил на стол. Его жена молча встала и пошла за новой.
Да, занятная семейка.
— Ладно. И что произошло потом?
— Да ничего интересного, — почему-то огрызнулся пинг. Видимо, эль ударил в голову. — Бегала она к нему, как собачонка. Мы уже и рассказали, какой он ублюдок, пытались отговорить. Я даже запретил её там появляться. А она…
И тут произошло то, чего мы никак не ожидали.
Голос Гербламсера сорвался, а сам пинг разрыдался, уткнувшись в широкие ладони. Жена тут же подскочила к нему, обняла за плечи и принялась гладить по голове, что-то утешительно шепча на ушко.
— Вы простите его, — сказала та. — Мы просто так привязались к Трибекри, что стали считать родной дочерью. Наша-то совсем мала ещё. Сейчас наверху с няней.
— Понимаю, — кивнул я. — Но всё же, что произошло потом? Может, случилось что-то важное? То, из-за чего на неё могли разозлиться?
— Нет, что вы, — ответила женщина. — Трибекри все любили. Она казалась солнцем в этом мрачном месте. Всегда улыбалась, светилась от радости. Мы долго не могли её убедить, что Исктилбл не лучшая пара. Но она и слушать не хотела. Тогда-то нам и пришлось пойти на крайние меры.
— Запретили ей встречаться? — переспросила Ирда, до этого внимательно слушавшая разговор.
— Нам пришлось, — пинг наконец-таки успокоился и посмотрел на нас красными от слёз глазами. — А что ещё оставалось делать? Вдруг у этого кретина опять кукушку сорвёт? Он же псих самый настоящий!
— И тогда она сбежала? — я вопросительно поднял бровь.
— Да лучше бы сбежала! — гаркнул пинг. — Но стоило мне запретить ей наведываться к этому ублюдку, как она… погибла! — и снова по его щекам заскользили скупые мужские слёзы. — Понимаешь, Вал, её убили в собственной кровати!
— Тише, тише, — вновь запричитала его жена.
Я же посмотрел сперва на тифлинга, а потом на Жули.
— Ты знала о кузнеце? — спросил у неё.
— Да, — кивнула женщина. — Но его уже давно нет в том доме. Я не знаю, куда он делся.
— Так может… — начала Ирда, но магичка грубо перебила ту.
— Не может, — произнесла Жули, чем удивила всех присутствующих. — Исктилбл никогда не обладал магией. Тем более столь сильной. Это то же самое, если б щенка вместо волков обвиняли, что он растерзал охотников.
— Вот только ваш кузнец — не щенок, а вы, уж простите, не охотники, — я пронзил её холодным взглядом. Уж больно странно она себя вела.
— Это глупо, Вал, — магичка всё-таки успокоилась. — Я проверяла, ходила к нему домой. Всё выглядит так, будто там никого не было уже несколько лет.
— Что?! — рявкнул пинг. — Хочешь сказать, что наша дочь врала нам в глаза?! А сама бегала непонятно где и с кем?!
— Она не ваша дочь, — Жули одарила того строгим взглядом. — Не забывайся, Гербламсер. Убийцу не поймать на эмоциях, нам нужны факты. И я говорю, что видела.
А вот здесь она права. Нужно подстраивать теорию под факты, а не наоборот.
— Хорошо, — прерывал их я и вздохнул. — А теперь давайте поговорим с остальными.
Хозяин трактира добродушно позволил провести «допрос» в его заведении, за что я был безмерно ему благодарен. Кружка пива, что мне поставила его жена, уже давно опустела. И не одна. Я поздно вспомнил, что у меня имеется «Сопротивление ядам». А спирт, как вы знаете, тоже яд. Получилось так, что я могу пить сколько влезет и не опьянею, так как умение быстро нейтрализует алкоголь. Проблема лишь в том, что удовольствия от этого практически никакого. Ну да, вкусная водичка, а вот лёгкого хмельного чувства не было. Но на тот момент оно мне и не требовалось, ведь нам необходимо расследовать дело таинственного маньяка. И почему-то не отпускала мысль, что изгнанный кузнец имеет к этому прямое отношение.
После разговора с Гербламсером, к нам с Ирдой и Жули подсела женщина в белом платке, что встречала у ворот. Разговор с ней не особо заладился, она то и дело косилась на тифлинга с пренебрежительным взглядом, будто моя подруга лично увела у неё любовника.
Эх, бабья натура. Вот надо же показаться настолько глупой, и при этом чувствовать себя агнцем божьим.
