Второй жертвой оказался паренёк — племянник женщины. Его нашли недалеко от частокола. И эта смерть тоже была жуткой, но вдвойне, так как он убегал от кого-то. Это было понятно, так как на лице парня застыл животный ужас. К тому же он спешил в посёлок из леса. Но прямо посреди дороги вырвались острые корни, пронзившие его насквозь в нескольких местах и образовав вокруг своеобразный кокон. Благо, нам не довелось стать свидетелями этого зрелища. Но по словам нашей рассказчицы, крови было столько, что сапоги чавкали в траве.
— Врёт и не краснеет, — прошептала мне на ухо Ирда, когда женщина ушла. — Даже в тебе не будет столько крови.
— Может быть, — я не стал спорить, а попросил ещё кружечку пива.
Хозяйка только хмыкнула и поставила на стол пенный напиток.
— И как тебе удаётся? — с улыбкой спросила Ирда.
— Сам не знаю, — я пожал плечами. — Просто в хорошей компании всегда легко пьётся.
Тифлинг смущённо отвела взгляд.
В этот момент напротив нас с грохотом опустился пинг, чуть ли не с головой укутанный в разнообразное тряпьё.
— Звали?! — рявкнул он.
— Возможно, — я вопросительно вскинул бровь. — Вы кто?
— Свистоблеск! — ухнул тот, отчего я невольно вздрогнул. — Вы хотели узнать о моей матери. Её тоже убили!
— Эм, — я на мгновение замялся. — Не похоже, чтобы вы сильно переживали.
— Она всегда воспитывала меня настоящим мужиком. А мужики не ревут, блеат! — с этими словами покосился на Гербламсера.
Отлично, перед нами типичный мужлан. Наверное, в королевстве гномов таких будем встречать на каждом шагу.
— Ладно, — протянул я. — И что же произошло?
Поток ругани увеличивался с каждым новым предложением. К тому же пинг заказал себе пива, хотя Кинтушбик была явно этим недовольна. Однако он клиент, а его слово — закон.
Видимо, у хозяина трактира и этого охламона не самые лучшие отношения. Впрочем, здесь вообще все ведут себя грубовато, что вполне логично для потомков гномов.
Мать Свистоблеска звали Штоптушки, что весьма гармонировало с шепелявостью старухи. Женщина давно потеряла зрение, но благодаря этому обрела отличный слух. А ещё у неё было умение — «видеть» истинную суть пингов. И не только их, но и других разумных существ.
— Наверное, она узнала убийцу, — пробасил пинг, после чего рыгнул и вытер широкой ладонью густую бороду. — Не удивлюсь, если это мой названный братец.
Опаньки, а вот сейчас интересно.
Я снова недоверчиво покосился на магичку, но та сделала вид, что не замечает мой взгляд.
И почему ты утаиваешь такие подробности?
— И кто же он? — осторожно спросил я.
— Как кто?! — икнул пинг и удивлённо уставился на Жули. — Ты не рассказала? Исктилбл, конечно.
— И снова все дороги ведут к кузнецу, — вздохнул я и взглянул на нашу «нанимательницу». — Всё ещё считаешь, что он здесь ни при чём?
— Да, — твёрдо заявила та. — У Исктилбла не было магической силы. А если и была, то он пропил все свои навыки. Вы не видели в кого он превратился до того, как его изгнали. Если б встретили то поняли, о чём я говорю.
— А вот с этим я соглашусь, — кивнул наш собеседник и залпом осушил кружку. — Исктилбл был оболтусом. Мать пригрела его в раннем детстве, когда родители того были убиты при набеге на посёлок. Тогда много наших полегло, но битва была знатной! — последние слова он выкрикнул чуть ли не с радостью и позвал хозяйку, чтобы ему принесли ещё пива. — Вот только ничего в нём так и не проснулось. Как был разгильдяем, таким и остался, етить того налево!
М-да уж, сложный мужичок.
— Ладно, — вздохнул я. — Но наведаться к его хижине всё же придётся.
— Хорошо, — кивнула Жули. — Сделаем, как посчитаешь нужным. Но, повторю, он не имеет к этому отношения. Исктилбл давно покинул наши края.
— Откуда такая уверенность? — недоверчиво переспросила Ирда.
— Я была с ним знакома, — прищурилась магичка. — А потом проверила всё, что говорили. Его нет в хижине, и давно там не было. Может, уже погиб. Или ушёл, что скорее всего.
— Успокойтесь, — сурово произнёс я, глядя на обоих. — Сейчас не время выяснять отношения, — повернулся к пингу. — Ещё что-то интересное помнишь?
За недолгим разговором перешёл к нему на ты, так как сам пинг вежливого обращения никак не проявлял. Хотя, судя по всему, и старался говорить как можно меньше похабщины и мата. Стоило поблагодарить, но я решил, что он обойдётся и без этого.
— Да вроде ничего такого, — пожал тот плечами и почесал макушку. — Помню, как укладывал её в кровать. А утром нашёл уже в корнях.
— Кстати, — я впервые подумал об этом, за что сам на себя обозлился. — Что вы с ними делали?
— С корнями что ль?
— Да.
— Ничего. Срубили и сожгли в печи, чего добру пропадать?
Добру… да уж, нравы у вас дикие, как ни крути.
— Понятно, значит, никаких улик не осталось.
— Корни самые обычные, — ответила Жули. — После того как убийца нашёл своих жертв, то из растений пропадала вся магическая сила, и они превращались в обычные деревяшки.
— Хорошо, — я откинулся на спинку лавки и потёр переносицу.
