— Не особенно, — пробурчала Рико. — Чтобы убить фрактуром наверняка, нужно бросить его прямо в противника…
Я поспешно сунул фрактур обратно в мешок. Что, если я ненароком активирую его? И почему Рико не испугалась, когда он упал возле неё?
— И откуда тебе это известно? Неужели Орден интересуется запрещёнными артефактами?
— Чтобы победить врага, его нужно знать в лицо.
Я поднял ладони, шутливо признавая поражение.
— Как скажешь. Забросаю фрактурами какую-нибудь змею, если подвернётся.
Змеи в Краевой Пустоши водились здоровые — длиной до пяти метров, толщиной с человеческую руку и стремительные, как удар молнии. Они оставляли за собой отчётливый след в глине. До сих пор нам удавалось избежать стычки с ними, однако удача в Бездне была конечным ресурсом.
Позже, когда над разведённым костром зашипело мясо насаженных на ветки игуан, а в котелке забурлил кипяток, я вновь напомнил о фрактурах. Окольными путями мне удалось выудить у Рико принцип их действия. Они реагировали на крепкое сжатие — взрывались через пять секунд, разнося во все стороны стеклянные осколки. Вблизи они разили жертву наповал.
От фрактуров разговор плавно перешёл к артефактам в целом. На своей территории Орден Алого Пламени приравнял владение ими к ереси, однако Малые и Великие Дома относились к ним значительно проще — как к ценностям, отвоёванным у Бездны. Более того, сами алоплащники, хоть и уничтожали хорошо изученные артефакты, часто забирали необычные образцы к себе в Цитадель Пламени, крепость Ордена в Амадоре.
Обоснования назывались разные. Некоторые предметы не получалось сломать без вреда для окружающих, — их отправляли на хранение. Некоторые исследовали, чтобы отыскать в них след Архиврага и раскрыть его уязвимости. Некоторые описывали, чтобы в будущем рыцари знали, как с ними поступить, если они опять на них наткнутся.
Я не сомневался, что все названные причины в той или иной мере правдивы. Но самый главный мотив заключался в том, чтобы усилить Орден. Если соседи осадят Амадор, запасники откроются, чтобы обрушить на врагов мощь запасённых артефактов. А перед Алым Пламенем верхушка алоплащников как-нибудь оправдается.
В речи Рико промелькнуло упоминание про недавний налёт на базу Дома Падших, которая располагалась где-то в этих краях. Насторожившись, я забросал Рико вопросами.
— Я не участвовала в нападении, — пожала плечами она. — Налёт закончился успехом, из базы вывезли огромное число артефактов. Вот всё, что мне известно. Подробностями со мной не делились. Командир отряда, ответственного за атаку… своеобразный человек, и людей в команду он подбирал себе под стать. Я расхожусь с ними во взглядах на некоторые вещи.
«Может, из неё и выйдет толк. Только вытрясти всю эту чушь про святость и веру».
Нейфила надулась.
«Уж точно не тебе. Хотя если сравнивать её идиотские религиозные заскоки и твои… излишне прагматичные методы… Нет, слишком сложно выбрать».
Нейфила скривилась и похлопала себя по животу, который когда-то пронзила магия Белафа.
«Тут не поспоришь».
Как бы то ни было, Рико выслали в патруль по Краевой Пустоши, — странное занятие для дочери лорда-рыцаря. Не говоря уже о том, что непосредственный начальник относился к ней с открытым пренебрежением и даже посчитал, что может приказать оглушить её за неповиновение.
Преданные Белафу алоплащники не стали бы трепать языком с Рико. Они играли за противоположные команды.
Выжил ли Бонвьин? Спасся ли Верье? Добили ли Нарцкуллу? Любого другого я записал бы в мертвецы, однако старуха отличалась чертовской живучестью.
Но самое главное — уцелел ли в битве портал? Если уцелел, его должны были доставить в Цитадель.
Скверно, что Рико не могла похвастать высоким чином. Её ранг — рыцарь Алого Пламени — стоял сразу за посвящённым послушником. Если бы не друзья, о которых она говорила, я признал бы её полностью бесполезной.
Воспоминания об отце настроили Рико на мрачный лад. Она погрустнела и замкнулась в себе. Я попробовал отвлечь её от мрачных дум вопросами насчёт огненного дара. Отвечала она неохотно, подробности приходилось вытаскивать из неё клещами, но основное я уяснил.
Огненная магия была даром Алого Пламени своим последователям. Чтобы обрести её, они молились ему, пока на них не снисходила его милость.
Послушники, удостоившиеся чести получить благословение, изначально понимали, как применять его, и в дальнейшем просто развивали грани таланта.
Это была духовная практика. Изменений в теле после посвящения не проявлялось.
Но делать это с Рико под боком было затруднительно.
Я рисковал заниматься этим, только когда она засыпала, — уходил подальше от лагеря и приступал к экспериментам, присматривая краем глаза за спящей.
В таких условиях развитие продвигалось со скрипом.
