Но, по крайней мере, нашего везения хватило на то, чтобы не впутаться в крупные передряги.
Разок мы угодили в пространственную аномалию. Она закольцовывала пространство вокруг нас, так что мы возвращались в то же место, из которого уходили. Из-за однообразия пейзажа я заметил это далеко не сразу — в основном потому, что скалы, к которым мы шли, и не думали приближаться.
— Это «ложная тропа», — уверенно сказала Рико, когда я поделился с ней соображениями. — Аномалия, привязанная к местности. Из неё легко выбраться, если знать как.
— Поделись секретом.
Она легкомысленно улыбнулась. Её лицо блестело от пота.
— Я не помню.
— В каком это смысле — не помнишь?
— Мысли «тропа» тоже запутывает. Не со всеми у неё выходит, но я…
Она вздрогнула и натянула капюшон поглубже.
— Жарко-то как. Почему мы стоим?
Я попробовал достучаться до неё ещё раз, однако цикл повторился. Едва до Рико доходило, что мы в аномалии, как по её телу пробегала дрожь и она всё забывала.
Нейфила неуверенно подала голос.
«Если я не ошибаюсь, из „ложной тропы“ можно выбраться, если повернуть назад и пойти по своим следам. Так говорилось в одной книжке…»
Нейфила зарделась.
Чтобы уговорить Рико отправиться обратно, ушло добрых полчаса. Она никак не могла взять в толк, зачем нам поворачивать. Упоминать «ложную тропу» было бессмысленно: аномалия тотчас залезала в мозги к Рико. В конце концов, я схватил её за руку и потащил за собой. Она упиралась, но слабо — жара доконала её, лишив большей части сил.
К счастью, трюк сработал. Я прошёл метров тридцать, осторожно наступая на свои следы, — и в какой-то миг очутился перед скалами, которых мы старались достичь.
Я отпустил Рико и устало побрёл к камням. Возле подножия она нагнала меня и обняла. Её тяжёлое дыхание щекотало мне шею.
— Спасибо, — прошептала Рико, — я всё вспомнила.
Нейфила недовольно хмыкнула, но промолчала.
Кроме этого — и встречи со стаей серых тушканчиков, которые отличались от родичей из джунглей меньшими размерами и не умели стрелять ядовитыми иглами, — странствие проходило удивительно мирно. Тушканчиков я забросал фрактурами. Погибла всего парочка, но других здорово посекло осколками. После этого они решили с нами не связываться.
— Предпочла бы заняться ими сама? — спросил я у Рико, поймав её осуждающий взгляд.
Она молча махнула рукой.
— Будем считать, что я получил индульгенцию, — подвёл итог я.
Стычка с тушканчиками словно подвела черту под нашими злоключениями. Когда я забрался на вершину крутого холма, чтобы прикинуть, далеко ли ещё идти, передо мной открылась зелёная лощина. Через неё тянулась дорога, окружённая деревьями.
Резкая граница между пустыней и зеленью отдавала неправильностью, будто склеили два неподходящих черепка из разбитой вазы.
— Добрались, — выдохнула шедшая позади Рико.
Я шагнул вперёд. Стоило пересечь невидимую черту, как что-то изменилось. На плечи опустилось давление — слабое, но заметное. Звуки стали тише. Цвета потускнели.
Организму безликого пришёлся не по вкусу мир за пределами Бездны.
— Добрались, — согласился я и начал спускаться к дороге.
Самые удивительные перемены произошли с небесами. С каждым моим шагом их покидала нездоровая зелень, сменяясь лучезарной синевой. Солнце, висевшее над головой, больше не напоминало воспалённую, загноившуюся рану. Исчезло тревожно-багровое сияние; ему на смену пришёл ровный ласковый свет.
Облака не тянулись вдаль редкими вытянутыми струпьями — пушистые, кучерявые, они были копией своих родичей на Земле. И даже от растительности можно было не ждать подвоха — огромный прогресс после Дебрей Страстей.
Но я чувствовал себя не в своей тарелке. В груди засела необъяснимая тревога, смешанная с полуосознанной уверенностью, что всё вокруг — трухлявые декорации и стоит только нажать посильнее, как они обрушатся.
Нетрудно было догадаться о причине беспокойства. Природа безликого бунтовала, требуя вернуться в Бездну. Я сдержал порыв бросить всё и повернуться назад. Эти смутные ощущения принадлежал не мне, а телу, которое не понимало и отказывалось принимать новую среду. Постепенно я сладил с ним и даже, тайком от Рико проверив способность перевоплощаться, выяснил, что умения безликого никуда не делись.
К сожалению, никуда не делась и взведённая пружина тревоги. Я игнорировал её, и через пару часов волнение удалось запихнуть в дальние закоулки сознания, но полностью оно не пропало.
Зато оживилась Нейфила. Не разделяя моей тревоги, она радовалась перемене обстановки.
Рико сильно вымоталась, однако не хотела останавливаться на отдых — её гнала вперёд жажда вернуться к своим. Такое рвение удивляло меня, поскольку я подозревал, что среди алоплащников в избытке водится ваккеров и совсем немного людей вроде Рико. Но её энтузиазм был выгоден мне, и я не возражал.
