Бывший радикал растерянно посмотрел на нас, прежде чем тряхнуть головой и последовать за Регом. Бедолага до конца не сообразил, что происходит, но остался верен своему другу, даже когда тот сменил сторону.
На воротах царил бардак. Решётку нам подняли — не могли не поднять, ведь мои спутники носили алые плащи, а Апман вдобавок мог похвастать инсигнией мастера. Но стоило ступить на территорию «здорового» Амадора, как нас окружила компания рыцарей, демонстративно державших руки на эфесах мечей.
В отличие от единомышленников в моровых трущобах, эти озаботились нацепить на предплечье повязки — оборванные куски красной ткани, намотанной, видимо, в последний момент для того, чтобы проще было отличить радикала от умеренного алоплащника. Эти тоже присутствовали, но в задних рядах, угрюмые и сбитые с толку. Оружие им оставили — иллюзия законности ещё сохранялась, как и в начале всякого переворота, зачинщики которого рассчитывали обойтись без кровопролития.
И вот этим невысказанным опасением, этой хрупкой надеждой, что это лишь недоразумение, которое разрешится совсем скоро, и воспользовались радикалы, дабы подмять под себя караул. Мне пришло в голову, что, возможно, это далеко не единственный ключевой пост, который они захватили — и Белаф не столько убеждает Совет Лордов, сколько выигрывает время для своих приспешников.
Вперёд выступил главный, наигранно пролистывая книгу учёта. Полуденное солнце сверкало на его лысине, воинственно топорщились густые усы.
— Записей о вас нет, но, кажется, я вас знаю.
Он хлёстко захлопнул записи.
— Позор семьи досточтимого лорда-рыцаря Белафа, защитница предателей человечества… и её дружок, недавно так рьяно открещивавшийся от неё. Почему ваше посещение не учтено? И куда вы ведёте этого выродка? Неужели вознамерились спасти его?
Он неприятно улыбнулся.
— Это преступление. Вы не слышали? Заражённые выродки напали на рыцаря. Мы почти вступили в войну. А по законам военного времени за сотрудничество с врагом полагается только один приговор. Не собрать ли нам полевой трибунал?
Он огляделся в поисках поддержки. Её незамедлительно предоставили — подхалимы радостно закивали, кто-то в толпе воздел кулак и крикнул «Да здравствует справедливость!»
Вперёд шагнул Апман. Он встал напротив главного и чётко произнёс:
— Пепел нечистый да рассеет ветер.
Лысый усач вздрогнул от неожиданности, однако быстро оправился от удивления.
— Не припоминаю слухов, что вы отреклись от ложных взглядов…
— Как ты посмел назвать положения, записанные в Кодексе, ложными? — встряла Рико.
Ухмылка главного стала шире и злее.
— Почему вам известен пароль? Вы выпытали его у одного из наших товарищей? И… — Он заметил отсветы власяницы под плащом Рико. — Она пробудила дар! Готовьтесь к бою!
Рико откинула накидку. Отблески священного огня заиграли на металлических кольцах кольчуги усача.
Радикалы застыли с наполовину обнажёнными мечами.
— Это Власяница Первого Основателя, — громко объявила Рико. — Я нашла её. Я осмелилась надеть её. И, раз уж я стою перед вами, я достойна носить её.
Подтверждая слова девушки, пламя в стоявших неподалёку Чашах Господних взметнулось к небесам.
— Я достойна, — повторила она. — Но что насчёт тебя? В чём заключается твоё достоинство? В том, что ты осмелился обратить оружие против носителя священной реликвии? На того, кому благоволит Алое Пламя?
Главный смешался. Чувствовалось, что у него выбили почву из-под ног. Моральное превосходство, которым он оправдывал свои преступления, ускользнуло от него.
— Я… Ты…
— Я поговорила с братом. Когда Рег узрел, чего я добилась, он преклонился передо мной, признавая моё главенство.
— Это… это подделка! Ты опорочила братство Ордена, выдавая эту тряпку за вещь Первого Основателя!.. — взвизгнул он.
На сей раз его никто не поддержал. Любому, кто обладал хоть толикой разума, всё стало ясно, когда воспылали Чаши.
— Серьёзное обвинение. Кто из вас согласен с ним? — обвела глазами толпу Рико.
Рыцари молчали.
— Почему нас встречает не начальник караула? — громогласно вопросил Апман. — Неужто вы позабыли о субординации? И для чего здесь собрались посторонние, не из сегодняшней смены?
Зазвучали неуверенные шепотки. Стражники переглянулись с растущим недоумением, словно очнулись ото сна. Радикалы беспомощно топтались на месте; самые смышлённые принялись стягивать повязки.
