Заканчивался тайный ход мнимым тупиком, но стоило Апману поколдовать над будто бы случайно выпирающими камнями — какой-то погладить, какой-то нажать, какой-то повернуть до щелчка, — как участок стены, казавшейся монолитной, отъехал в сторону в ответ на слабый толчок ладонью.
Дохнуло вековой пылью и сыростью. Тайный ход заканчивался в библиотеке, скрытый отодвигаемым стеллажом. Куда ни брось взгляд, всюду без видимого порядка громоздились шкафы; некоторые, лишённые дверец, демонстрировали своё содержимое — кавардак сваленных в кучу книг, с облезшими корешками и пожелтевшими страницами. На полках вдоль стен собралась не менее внушительная коллекция, с которой время обошлось так же жестоко. Из интереса я взял случайный том; на обложке по-хозяйски обосновалась плесень, спрятав название, а слова на развороте расплылись и превратились в нечитаемую кашу.
— Вижу, искусство чтения стоит не на первом месте в списке приоритетов Ордена, — сказал я, возвращая трухлявый томик на место.
— Это одна из многих библиотек в Цитадели, собрание апокрифических памфлетов. Её отвели под изъятую у еретиков запрещённую литературу, которую сочли бесполезной. Заведомо лживые книги, разнообразные инструкции и описания фальшивых ритуалов, написанные, чтобы продать дуракам, мнящим себя исследователями Бездны, — пропустив мимо ушей насмешку, серьёзно ответил Апман. — Ей редко пользуются, поэтому и следят за ней спустя рукава. Хотя я против такого подхода. Он нарушает правила и предписания, и это подрывает дисциплину.
— Если запрещённая литература бесполезна, зачем её отнимать?
— Даже если книга не содержит в себе истинного зла, она способна посеять в пустых головах дурные мысли.
Он был из тех людей, кто предпочитает дела словесным пикировкам; может, считал глупым поддаваться на провокации, а может, не обладал чувством юмора и соответствующим мышлением, чтобы быстро сочинить ответную колкость. С такими, как он, легко вести дела, но трудно сблизиться, — к тому же они довольно скучны.
Нейфилы, приглядывавшаяся к сочинениям на полках, сардонически ухмыльнулась.
«Не только скучны, но и лицемерны. Алоплащники ненавидят Бездну, но прилежно составляют каталоги знаний о ней. Изучают труды искателей, рисковавших жизнью, чтобы раскрыть её тайны. А после они клеймят их предателями человечества и отправляют на каторгу, а то и куда похуже».
Я подозревал, что Апман захочет поучаствовать в схватке с Белафом, однако этим он будет лишь сдерживать меня, не давая раскрыться моим способностям в полной мере. Хотя, если уж на то пошло, ничего не мешало избавиться и от него тоже. В конце концов, это его личный выбор — пойти на смерть.
Он определённо не питал ко мне тёплых чувств. Конечно, он выступал против притеснений заражённых Мором в особых кварталах, однако я ни разу не слышал, чтобы он высказывался за отмену всей системы. Эту мысль я постарался поглубже вдолбить в мозги главарей бандитов ещё в особняке. Я объяснил им, что текущая ситуация несёт не только угрозу, но и выгоду — возможность выбраться из-под гнета Ордена раз и навсегда. Если жители трущоб объединятся и выступят единым фронтом, алоплащникам, ослабленным расколом, не останется ничего иного, кроме как принять новую реальность — или утопить Амадор в крови.
Не то чтобы я сомневался в искренности Рико, которая моими стараниями должна была стать символом умеренной фракции. Однако её политическое влияние простиралось не дальше сияния Власяницы Первого Основателя. Лорды-рыцари, которые выдержат нейтралитет и потом примкнут к победителю, захотят перетянуть одеяло на себя. Далеко не все они будут в восторге от идеи Рико разрешить больным покинуть трущобы. Вот как раз им и следовало показать, что бросаться в новый конфликт ради каких-то там заповедей из Кодекса — идея бессмысленная и дорогостоящая.
Библиотеку «бесполезных, но опасных книг» обустроили в дальнем крыле Цитадели, куда редко заглядывали люди. Едва мы добрались до обжитой части замка, начали попадаться небольшие группки рыцарей. Им явно было не до нас. Пытаясь сохранять внешнюю невозмутимость, они то и дело бросали друг на друга взгляды, полные подозрительности, тревоги и… растерянности. Похоже было, что всякого не из своей компании они рассматривали как потенциального врага.
Понять, что происходит, помог знакомый Ваккера, который попался на середине пути. Он чуть не прошёл мимо, но в равнодушных глазах его вдруг сверкнул огонь узнавания, и он окрикнул меня:
— Ваккер? Пламя предвечное, мне говорили, ты пропал без вести!
— Как видишь, нашёлся, — развернулся я и осторожно, чтобы не уронить жезл, похлопал по своей груди. Звякнули флакончики в сумке на плече.
— Что произошло? Из патруля вернулась только эта сука Рико. Ходят слухи, что она обвинила тебя в том, что ты напал на неё и оставил умирать в Краевой Пустоши.
