В последнем предложении прозвучала неприкрытая угроза, — вот её распознать вышло очень легко. Я сунул Лью’са обратно в мешок, затолкав поглубже, чтобы не встревал с провокациями.
Если моя теория была верна, то патриарх, требуя разыскать сигилы, подразумевал алтари Великих Домов, а также, что выяснилось позднее, статуи Алого Пламени. Проблема заключалась в том, что я алтарь не забирал — я его разбил.
Прежде чем я придумал, как бы половчее соврать монстрам, чтобы они не ополчились на нас, от толпы отделилось создание, внешне неотличимое от остальных. Оно встало напротив меня и протянуло щупальце, обвившее мою руку и повернувшее её ладонью наверх.
Меня будто ударило молнией. Тело пронзила мимолётная жгучая вспышка боли, а затем — над моей рукой проявилось
У
Наваждение длилось недолго.
Толпа развернулась как по команде. Монстры отправились к покинутым нишам, по-прежнему непостижимые и безмолвные. Возле провала остался только один.
Моё внимание привлёк резкий щелчок. Люк батискафа распахнулся — более недвусмысленное приглашение надо ещё поискать.
Я не колебался. Эти существа решили, что я служу патриарху и здесь по его приказу — ну и пусть. Лучше так, чем сражаться с ордами чудовищ.
Внутри сфера была ещё теснее, чем представлялось снаружи. Когда я уселся на узкое сидение, опоясывавшее её по внутреннему периметру, мои колени упёрлись в колени Нейфилы, разместившейся напротив. Голову приходилось держать наклонённой; на стенках висели ремни, которыми, видимо, предлагалось обвязаться, чтобы не полететь вверх тормашками, если батискаф тряхнёт.
Мы пристегнулись как раз вовремя. Сквозь иллюминатор было видно, как последний оставшийся монстр подхватил сферу — её опасно качнуло — и бесцеремонно швырнул её прямо в провал.
Я почесал затылок, которым впечатался в стенку.
Сфера погружалась. Вода медленно поднималась, пока не облизнула иллюминаторы, пространство перед которыми озарил мягкий рассеянный свет. Похоже, создатели позаботились о том, чтобы пассажиры могли разглядеть что-то на глубине.
Когда вода окончательно накрыла батисферу, мою ладонь нашла ладошка Нейфилы, сухая и горячая. Я сжал её. Нейфила подарила мне бледную улыбку.
— И всё же, — сказала она, — что это было?
— Ты про?..
Она коротко рассмеялась.
— Да уж, верно. Слишком много всего. Не знаешь, с чего начать. Но из насущного… что за штуку вызвало то создание?
— Полагаю, это и есть сигил. Его первоначальная форма без наносных материальных излишков, которые люди принимают за алтари.
— Выходит, ты его… впитал?
— Похоже на то, — хмыкнул я. — Мне кажется, что безликие — это хранители сигилов. Логично, что они могут впитывать их, чтобы перемещать… Не таскать же им эти чёртовы камни! А у меня это вышло непроизвольно, и я этого даже не заметил. Но я, по-моему, запомнил, как вызывать сигил по желанию. Учитель попался на редкость толковый.
Разговор увял. Как-то само собой мы стали посматривать в иллюминаторы, периодически пощипывая уши: их закладывало.
Батискаф вырвался из каменного колодца на открытые просторы. Вода здесь была тёмной, и подсветка иллюминаторов выхватывала из неё разве что смутные силуэты. Хотя у сферы не было видимых двигателей, она двигалась на приличной скорости и, по-видимому, следовала некоему заданному маршруту. Ловко огибая одни силуэты и пригоняя своим появлением другие, она устремлялась всё глубже в пучину.
