До неё простиралась степь, с редкими чахлыми кустами и жёсткими на вид островками низкой травы. После — стелились барханы, над которыми висело жгучее рыжее солнце. Оно не походило на вздувшийся красный желвак Краевой Пустоши, однако было не менее смертоносным: я ощутил, как участки кожи, не прикрытые одеждой, начали
Я вернулся в батискаф. Тут было относительно прохладно, хотя обшивка уже потеплела.
Вода уходила, испаряемая или поглощаемая песком, и сфера оседала в образованной потоком низине. Надолго оставаться тут было нельзя: батискаф раскалится, и мы сваримся заживо.
— Ну что, смахивает на Затерянную Пустыню?
Нейфила, изучавшая местность в иллюминатор, вынесла вердикт:
— Сомневаюсь, что это не она. Иных пустынь на шестом слое нет, насколько я знаю. Но Бонвьин спускался сюда явно не этим путём. Безусловно, есть способ попроще. С другой стороны, нас вынесло прямо к цели.
— Действительно, других батискафов что-то не наблюдается. Да и как на нём подняться обратно?
— Важнее вопрос,
Я почесал затылок.
— Верно. Мы могли дышать фиолетовой жижей, но что-то мне подсказывает, что нормальная вода за пределами той аномалии раздавила бы нас в лепёшку.
Нейфила принялась стаскивать мокрую одежду. Я последовал её примеру.
Нам определённо больше не пригодится защита от холода.
Закончив с переодеванием, я вытащил из заплечного мешка Лью’са. При нашем знакомстве он просил отнести его на шестой слой к некой башне. Возможно, её обитатели подскажут, где располагается спуск в сердце Бездны.
Мысленный смех жезла промчался волной статических помех.
Я прислушался к себе — и ощутил тонкую, но крепкую нить, связывавшую меня с чем-то далёким. Чем дольше я концентрировался на ней, тем яснее она становилась… и тем больше энергии вливалось в меня.
— Странно, — подала голос Нейфила. — Мы рядом с пустыней, а безликие не терпят жары, но… мне хорошо. Здесь уже припекает, но кроме этого — хорошо. Даже не так. Я словно наелась до отвала. И воздух какой-то особенно вкусный, что ли. Это потому, что мы чуть не утонули?
— Вряд ли, — задумчиво ответил я. — Просто мы близко к центру Бездны. А безликие питаются её энергией. Возможно, с её помощью мы и переживём путешествие через пустыню, если не попадётся съедобной живности.
Я встряхнулся и подхватил мешок.
— Ну что, пора выдвигаться!
На первый взгляд, Затерянная Пустыня казалась куда менее странным местом, чем Краевая Пустошь. Солнце здесь не висело багровой опухолью, а небо не напоминало цветом ряску на дремучем болоте. Пейзаж выглядел… нормальным для Бездны. Но ощущение нормальности быстро пропало, едва мы выбрались под прямые лучи солнца.
По какой-то причине — может, потому что мы были безликими, а может, так проявлялось свойство здешнего светила — участки тела, не прикрытые одеждой, быстро начинали
Открытым осталось только лицо, да и то — узкая полоска на уровне глаз, чтобы видеть, куда мы идём. В эту брешь моментально забирался песок; он налипал на веки, сыпался с бровей и скрипел на зубах. Выплёвывать его было себе дороже: тратилась драгоценная слюна и трескались, кровоточа, иссушенные губы.
Пейзаж не мог похвастать разнообразием. По высоким барханам вились песчаные смерчики, порождаемые знойным ветром, — вот и всё движение. Больше в Затерянной Пустыне не было ничего. Ни растительности. Ни скал, под тенью которых можно укрыться. Ни оазисов. Ни даже миражей.
Лишь нескончаемая череда дюн, предательских по своей натуре. Зачастую песок коварно уходил из-под ног, когда мы взбирались на очередной холм, и нас выносило к его подножию, изнурённых беспрестанной войной с равнодушной стихией.
Чем бы ни была Затерянная Пустыня раньше, теперь она воплощала в себе царство смерти.
Ситуация несколько менялась по ночам, когда солнце заходило за горизонт — ещё одно отличие от Краевой Пустоши, на сей раз приятное. Температура резко падала, и на песчаных волнах выступал иней, за которым охотились единственные обитатели пустыни — гигантские подземные черви. Они поднимались к поверхности, и песок вместе с изморозью оседал в их раззявленных пастях.
