– Не раньше? А сегодня вечером, завтра утром, днем или к ночи? Или послезавтра утром либо в полдень? Разве вы не видите сами, без моих объяснений, что это целая вечность?
Аробен прошел за Эдной в прихожую, к подножию лестницы, и теперь смотрел, как она поднимается по ступеням, полуобернувшись к нему.
– Ни мигом раньше, – ответила молодая женщина.
Однако все же рассмеялась и устремила на него взгляд, который внушил ему долготерпение и одновременно превратил ожидание в пытку.
Хотя миссис Понтелье говорила об ужине как о грандиозном мероприятии, в действительности он представлял собой весьма скромное событие для нескольких избранных персон, ибо приглашенных было немного и отбирались они весьма придирчиво.
Эдна, рассчитывавшая, что за ее круглый стол красного дерева усядется ровно дюжина гостей, позабыла, что мадам Ратиньоль уже на последнем сроке, а потому не выходит, и не предвидела, что мадам Лебрен в последний момент пришлет тысячу извинений. Так что в итоге собралось всего лишь десять человек, которые составили приятную и милую компанию.
Явились мистер и миссис Мерримен. Она была хорошенькая, жизнерадостная миниатюрная женщина тридцати с лишним лет, ее общительный муж, недалекий малый, много смеялся над остротами других людей и благодаря этому обрел необычайную популярность. Их сопровождала миссис Хайкемп. Разумеется, присутствовал Алсе Аробен. И мадемуазель Райс также согласилась прийти. Эдна послала ей новую черную кружевную розетку со свежим букетиком фиалок для прически. Прибыл с извинениями за отсутствующую супругу месье Ратиньоль. Охотно принял приглашение Виктор Лебрен, случайно оказавшийся в городе и искавший развлечений.
В числе гостей была и мисс Мэйблант, уже перешагнувшая порог двадцатилетия и с живейшим интересом взиравшая на мир через лорнетку. Считали и говорили, будто она интеллектуалка; подозревали, что она пишет под
Мисс Мэйблант явилась с джентльменом по фамилии Гувернай, связанным с одной ежедневной газетой, о котором нельзя было ничего сказать, кроме того, что он наблюдателен и выглядит тихим и безобидным. Десятой была сама Эдна. В половине девятого все сели за стол. Места по обе стороны от хозяйки заняли Аробен и месье Ратиньоль.
Между Аробеном и Виктором Лебреном сидела миссис Хайкемп. Затем следовали миссис Мерримен, мистер Гувернай, мисс Мэйблант, мистер Мерримен и, рядом с месье Ратиньолем, мадемуазель Райс.
Стол был накрыт с необычайной роскошью, великолепный эффект создавала бледно-желтая атласная скатерть с кружевными вставками. Из-под желтых шелковых абажуров над массивными латунными канделябрами мягко сияли восковые свечи. Благоухали пышные желтые и красные розы. Как Эдна и обещала, она достала серебро и золото, а также хрусталь, сверкавший подобно драгоценностям, которые надели дамы.
Обычные жесткие обеденные стулья по этому случаю были вынесены и заменены самыми удобными и роскошными креслами, какие удалось собрать по всему дому. Необычайно миниатюрную мадемуазель Райс усадили на подушки, как иногда приподнимают на сиденье маленьких детей, подкладывая под них объемистые фолианты.
– Что-то новое, Эдна?! – воскликнула мисс Мэйблант, направив лорнетку на феерическую россыпь бриллиантов, едва ли не с шипением искрившуюся в волосах Эдны прямо надо лбом.
– Совершенно новое, новее не бывает – презент от мужа. Доставили сегодня утром из Нью-Йорка. Заодно признаюсь, что сегодня мой день рождения и что мне исполнилось двадцать девять лет. Я рассчитываю, что в свое время вы выпьете за мое здоровье. А пока попрошу вас начать с этого коктейля, сочиненного – можно сказать «сочиненного»? – обратилась Эдна к мисс Мэйблант, – моим отцом в честь свадьбы сестры Дженет.
Перед каждым гостем стоял маленький бокал, сверкавший как драгоценный гранат.
– Тогда, учитывая все обстоятельства, – произнес Аробен, – было бы правильно в первую очередь выпить за здоровье полковника, подняв бокалы с коктейлем, который он сочинил, в день рождения пленительнейшей из женщин – его дочери, которую он сотворил.
Этот остроумный тост вызвал у мистера Мерримена столь искренний и заразительный смех, что ужин начался в приятном оживлении, которое не исчезало до самого конца. Мисс Мэйблант попросила позволения оставить свой коктейль нетронутым, чтобы любоваться им. Что за потрясающий, изумительный цвет! Она в жизни ничего подобного не видала, а гранатовые блики, которыми играет напиток, невыразимо прекрасны. Мисс Мэйблант объявила полковника художником и упорно стояла на своем.
Месье Ратиньоль был готов ко всему относиться серьезно: к
