В тот самый воскресный день, когда они направлялись к вечерне, Эктор немного прошелся с ними. Втроем они заняли узкий тротуар почти от края до края. Джентльмен, только что вышедший из отеля «Ройял», посторонился, чтобы пропустить их. Он приподнял перед Сюзанной шляпу, на Эктора же метнул быстрый взгляд, в котором отразились изумление и гнев.
– Это он! – воскликнула девушка, мелодраматически хватая мамашу Шаван за руку.
– Кто?
– Лабальер!
– Нет!
– Да!
– Так или иначе, привлекательный мужчина, – одобрительно кивнула маленькая леди.
Эктор тоже так считал. Разговор снова зашел о Лабальере и продолжался до тех пор, пока они не очутились у бокового входа в собор, где молодой человек покинул своих спутниц.
Вечером Лабальер навестил Сюзанну. После того как он ступил в маленькую гостиную, мамаша Шаван заперла за ним входную дверь и распахнула боковую, выходившую в уединенный сад. Затем зажгла лампу и удалилась как раз в тот момент, когда вошла Сюзанна.
Девушка несколько скованно – если про нее вообще можно было сказать, что она что-то делает скованно, – поклонилась.
– Месье Лабальер, – только и произнесла Сюзанна.
– Мадемуазель Сен-Дени-Годольф, – только и произнес Лабальер.
Однако церемонность давалась ему нелегко.
– Мадемуазель, – начал он, как только они сели, – я здесь для того, чтобы передать вам весточку от вашей матушки. Вы должны понимать, что иначе я бы сюда не явился.
– Я знаю, сэр, что вы с мамой весьма подружились за время моего отсутствия, – в сдержанном, светском тоне ответила Сюзанна.
– Мне невероятно приятно слышать это от вас, – горячо отозвался молодой человек. – Полагаю, что мадам Сен-Дени-Годольф действительно мой друг.
Сюзанна кашлянула чуть более наигранно, чем полагалось бы, и пригладила свои глянцевитые косы.
– Передайте, пожалуйста, письмо, мистер Лабальер.
– Разумеется, – ответил тот, оправляясь от минутной рассеянности, в которую впал, любуясь девушкой. – Вот оно. Ваша матушка, чтобы вы знали, была настолько добра, что продала мне прекрасный участок земли – низинную полосу вдоль байю…
– Непостижимо!
– Никакого колдовства, мадемуазель, я лишь воззвал к уму и здравому смыслу вашей матушки, а у нее в достатке и того и другого. Кроме того, она просила меня передать вам, что срочно нуждается в вашем присутствии и желает вашего немедленного возвращения домой.
– Мама, разумеется, чересчур нетерпелива, – с ледяной учтивостью возразила Сюзанна.
– Могу я спросить, мадемуазель, – с неожиданной резкостью прервал ее Лабальер, – как зовут мужчину, с которым вы прогуливались сегодня днем?
Девушка с неподдельным удивлением воззрилась на него и промолвила:
– Я едва ли понимаю ваш вопрос. Этот джентльмен – мистер Эктор Сантьен, представитель одного из лучших семейств Накитоша, мой старый добрый друг и дальний родственник.
– О, так его зовут Эктор Сантьен, не так ли? Что ж, попрошу вас больше не гулять по улицам Нового Орлеана с мистером Эктором Сантьеном.
– Не будь ваши высказывания в высшей степени забавными, они показались бы оскорбительными, мистер Лабальер.
– Прошу прощения, если оскорбляю вас, и не имею никакого желания позабавить. – И тут Лабальер вышел из себя. – Вы, конечно, вольны разгуливать по улицам с кем вам заблагорассудится! – выпалил он с плохо сдерживаемой яростью. – Однако если я еще раз встречу мистера Эктора Сантьена на людях в вашем обществе, я на месте сверну ему шею, как цыпленку, и переломаю все кости.
– Вы сказали вполне достаточно, сэр. – Сюзанна встала. – Я даже не желаю, чтобы вы объяснили свои слова.
– Я и не намерен их объяснять, – возразил он, уязвленный этим выпадом.
– Прошу меня простить, – ледяным тоном процедила Сюзанна, жестом показывая, что намерена удалиться.
– Не раньше… О, не раньше, чем вы меня простите! – порывисто вскричал Лабальер, преграждая ей путь к выходу, ибо на сей раз раскаяние пришло быстрее.
Но Сюзанна его не простила.
– Я подожду, – бросила она.
Тогда молодой человек отступил в сторону, и она прошла мимо, даже не взглянув на него.
На следующий день Сюзанна вызвала Эктора запиской. И когда ближе к вечеру тот явился, они вместе прошли в конец увитой виноградом галереи, где воздух был напоен ароматом весенних цветов.
– Эктор, – помолчав, начала девушка, – кое-кто заявил мне, что меня не должны видеть с вами на улицах Нового Орлеана.
В этот момент мужчина срезал своим острым складным ножом длинную розу. Он не остановился, не вздрогнул и ничуть не смутился.
– Вот как! – произнес он.
– Но, знаете, – продолжала Сюзанна, – если бы даже святые спустились с небес и сообщили мне, что для этого есть основания, я бы им не поверила.
– Не поверили,
Эктор аккуратно срезал со стебля все шипы и оборвал плотные нижние листья.
– Я хочу, чтобы вы посмотрели мне в лицо, Эктор, и сказали, есть ли для этого какие-либо основания.
