В отличие от комнат юношей, обитель Айны выглядела так, словно по ней прошлась орда капизеров. Аранель сморщил нос, глядя на неубранную постель. Переступив через испачканную грязью блузку, он осмотрел обломки камней, разбросанные на комоде. Юноша видел их еще в кордегардии в Кирносе.
Вглядевшись пристальнее, он наконец понял – это всего лишь статуэтки. Аранель взял разбитую голову волчицы и с отвращением посмотрел на оскаленную морду.
«Это, должно быть, Шерки. Какая страшная! Совсем не похоже на газару».
– Какого черта ты делаешь в моей комнате?
Аранель обернулся и увидел в дверях Айну, закипающую от ярости.
Он показал ей голову Шерки, с ходу придумав ложь:
– Я нашел это у озера. Ты, наверное, обронила. Не хотел мешать твоим тренировкам, поэтому решил оставить его в комнате.
Айна грубо выхватила каменный обломок у Аранеля и прижала к груди. Казалось, она очень любит эту уродливую вещицу.
– Это ведь досталось тебе от матери? – спросил Аранель, глядя, как бережно Айна кладет камень в мешочек. – Жаль, что они все разбиты. Кто-нибудь из балансиров мог бы починить их для тебя. Это потребует довольно точной работы с ченнелингом, но…
– Не нужно, – оборвала его Айна.
Она сложила оставшиеся камни в мешочек и аккуратно закрепила его на поясе. А затем, сделав паузу, добавила:
– Спасибо. За то, что вернул мне их.
– Конечно.
Аранель уже повернулся, чтобы уйти, когда Айна сказала:
– Если хочешь победить Мейзана, перестань сдерживаться.
– Мейзан, – произнес Аранель, – безжалостный варвар, который получает удовольствие от насилия…
– Он не жестокий. Тебе не понять, ведь ты никогда не жил здесь, и драка – это, вероятно, единственный способ решения вопросов, который он знает.
– Ну, мне неинтересно решать вопросы с человеком, который так легко проливает кровь…
– Да брось, – снова оборвала его девушка, и Аранель почувствовал вспышку гнева. – Несколько капель крови – это ничто. Я видела, как ты сражаешься, Аранель. В плане мастерства ты почти ему не уступаешь. Но каждый раз, когда надо нанести победный удар, медлишь. Ты позволяешь ему победить.
– Я не позволяю…
– И все потому, что где-то в своей мягкой, быстро вращающейся душе ты думаешь, что если не ударишь, то в глазах Торанического Закона станешь лучше, чем он.
– Насилие над другим человеком – это неправильно, – сказал Аранель, взбешенный от ее аргументов. – Не зря же Торанический Закон поддерживает мир в Майане. Разве это плохо, что я уважаю этот Закон?
Айна издала презрительный смешок:
– Ты не уважаешь Торанический Закон, Аранель. Ты боишься его. Живешь в страхе перед тем, что он наблюдает за твоей душой, и позволяешь этому страху управлять каждым твоим действием.
– Ты ничего не знаешь о моей жизни! – выкрикнул Аранель. Как она смеет говорить о том, что он не уважает Торанический Закон? Как она смеет утверждать, что его мораль основана на страхе?
– Мы оба знаем, что ты хочешь его победить, – сказала Айна. – Если бы ты преодолел эту одержимость своей душой, возможно, у тебя появился бы шанс. Может, ты стал бы достойным балансиром и принес бы пользу этому царству. У тебя так много талантов, Аранель, но ты растрачиваешь их впустую, сдерживая себя. – Она посмотрела на юношу так, словно его отказ сражаться с Мейзаном оскорбил ее лично.
– Я не хочу становиться достойным балансиром, – ответил Аранель, – если для этого придется поступиться своими моральными принципами и соответствовать какому-то убогому режиму тренировок.
Он повернулся и вышел из комнаты, оставив Айну вне себя от возмущения.
Горячие источники находились в пещере на дне Инкараза, а мужской и женский бассейны разделяла каменная стена. Зенира настояла на том, чтобы каждый день они отмокали не менее получаса, восстанавливая силы. По правде говоря, Аранелю не нужны были ее приказы, ведь источники оказались единственным местом, которое делало Инкараз довольно сносным. Он с удовольствием проводил здесь полдня, если позволял режим тренировок.
Стоило Аранелю погрузиться в горячую воду, как прежний гнев на Мейзана и Айну улетучился. Он провел пальцем по поверхности воды, восхищаясь шелковистостью и бликами в свете огня.
В этой воде было что-то волшебное. Аранель обучался у самых одаренных лекарей Майаны, но ни один из них не исцелял его так, как источники Инкараза. Каждая капелька отдавала пьянящей энергией, которая проникала под кожу и просачивалась в душу, наполняя ее легкостью.
– Красиво, не правда ли? – прервал его размышления глубокий голос.
Прищурившись, Аранель разглядел сквозь пар фигуру Хиравала: балансир устраивался у дальнего края источника.
– Даже в купальнях Нишаки нет такой живительной воды. Я удивился, обнаружив ее в Мэлине.
– Возможно, Зенира применила какие-то парамосийские чары, – предположил Аранель.
– Наверное. – Хиравал захихикал, прислонившись к скале. – Как продвигаются твои тренировки, Аранель? Тарали упоминала, что ты столкнулся с некоторыми трудностями в нехитроническом бою.
– Не столько с трудностями, сколько с моральными разногласиями по поводу необходимости насилия.
– А. Понятно.
