Аранель с трепетом наблюдал за поединком Зениры и вождем Мейзана. Хотя лидер балансиров была явно сильнее, вождь Канджаллена имела преимущество: она использовала ченнелинг в своем царстве. Ее атаки были жестоки и направлены на то, чтобы уничтожить, в то время как Зенира сосредоточилась на нейтрализации и предотвращении последующих атак.
Пульсацией света Зенира тушила пожары и рассеивала торнадо, подавляла землетрясения и усмиряла цунами, сбивала каменные ракеты и стирала их в пыль. Что бы ни делала вождь Канджаллена, Зенира могла подавить ее любую атаку: лицо женщины было сосредоточенно, а кейза пылала, словно умирающая звезда.
Что станет с ее хитронами? У Аранеля заурчало в животе. Душа Зениры могла выдержать больше, чем кого бы то ни было, ведь она парамоси. Но даже она была уязвима, используя так много ченнелинга. Ей следовало поскорее закончить эту битву.
– Мы должны остановить ее! – крикнула Айна, и Эний схватил ее за руку, чтобы она не побежала к Зенире. – Эта женщина на нагаморе…
Взмахнув руками с черными молниями, вождь Канджаллена с криком бросилась вперед. Зенира сделала сальто назад, чтобы увернуться, а затем подпрыгнула и ударила противника ногой по голове.
Шлем вождя Канджаллена раскололся и упал на землю, обнажив локоны седеющих кудрей и пожелтевшие зубы, искаженные в оскале.
Айна обмякла в руках Эния. Ее подбородок задрожал, и с губ сорвалось единственное прерывистое слово:
– Мама…
Мейзан знал, что это его вождь, задолго до того, как Зенира расколола ей шлем. Он узнал ее ченнелинг, то, как она двигала руками и как ее пальцы были скрючены, будто когти. Но она стала гораздо сильнее, чем помнил Мейзан, а от ее хитронов исходило еще больше тьмы. Словно это была не Канна, а совсем другой человек. На мгновение это заставило его усомниться.
Он вздохнул с облегчением, увидев знакомое лицо и яростный взгляд. Вождь Канна была сильна как никогда. Канджаллен был свободен.
Мейзан должен был быть счастлив, но что-то заставило его вернуться к холму, где стояли Аранель и Айна.
«Они мне всегда были безразличны», – напомнил себе Мейзан, крепче сжимая железную решетку. Незаметно для окружающих он взобрался на разрушенную герсу у входа в Кауфгар. Оттуда было хорошо видно, как проходит поединок.
Зенира сама виновата, что уничтожала все без разбора. Вождь была вынуждена вступить в бой и защитить Канджаллен как от войск Калдрава, так и от Зениры.
Мейзан был не настолько глуп, чтобы ввязываться в бой между двумя мастерами ченнелинга. Поэтому он наблюдал за происходящим, ожидая удобного случая, чтобы проявить себя и отступить вместе с Канной и остальными членами их клана.
«Зенира, – с невольным восхищением отметил Мейзан, – просто уничтожила нагамора вождя. Но когда, черт возьми, Канна успела завести себе нагамора, да еще и приручить его?»
Зверь бился о землю, не в силах освободиться от каменного шлема.
Вождь отошла на несколько шагов назад, а из ее рук струилась темная энергия. Она готовилась нанести свой самый мощный удар. Напротив нее Зенира призвала шар света, ее золотистые хитроны светились, однако они были покрыты темными пятнами порчи Мэлина.
Предводительница балансиров уже собиралась атаковать, когда между воительницами возникла маленькая фигурка, заставив Зениру перенаправить свои хитроны. Шар света приземлился в нескольких метрах от Канны, сбил ее с ног и поднял облако пыли.
– Мама! – всхлипнула Айна, падая на колени и хватая вождя за тунику. – Мама! Это я! Айна!
Мейзану показалось, что его дыхание будто бы сперло.
«Вождь… это мать Айны?»
Он не знал, что у Канны есть дочь, да и внешне они были не очень-то и похожи. Но когда он вспомнил о том, как вождь рассказывала о белых вспышках и вознесении, а Айна в прошлом упоминала о матери, – все встало на свои места.
Мейзан впервые увидел Канну больше года назад, когда она стала вождем. Старейшины Канджаллена часто критиковали ее длительное отсутствие в клане, но Канна никогда не раскрывала причину этого. Должно быть, она сбежала вскоре после рождения Айны и вернулась только после ее вознесения.
Наблюдая за воссоединившейся парой, Мейзан размышлял, стоит ли ему заявить о своем присутствии. В конце концов, Канна пришла, чтобы спасти его.
– Мама, я везде искала тебя, – плакала Айна. – Пыталась спуститься, но торана была запечатана, и ничто из того плохого, что я делала, не изменило вращение моей души.
Раздался резкий шлепок, и Айна отшатнулась, схватившись за щеку.
– Кажется, я говорила тебе, – холодно сказала Канна, – чтобы ты оставалась в своем проклятом царстве.
– Но… но теперь я балансир! Я теперь в Мэлине…
Последовала еще одна пощечина.
– Я говорила тебе не возвращаться! – прорычала Канна.
Она схватила Айну за плечи и сильно встряхнула:
– Я говорила, что не хочу тебя больше видеть!
