– Я не хочу этого! – Мейзан вскочил на ноги. – Я хочу остаться здесь и сражаться за Канджаллен. За тебя.
– Возвращайся к балансирам, Мейзан, – решительно повторила вождь, прикрепляя ножны к поясу юноши. Ножны были тяжелее прежних, и у него возникло непривычное чувство.
Мейзан хотел было что-то возразить, но Канна его опередила:
– Как твой вождь, я приказываю тебе.
Она положила руку ему на плечо и крепко сжала.
– Ты хорошо служил мне и Канджаллену, но пришло время позаботиться и о себе. И… – Ее голос дрогнул. – Моя дочь. Пожалуйста, Мейзан. Позаботься об Айне.
Последний наказ вождя не выходил из головы Мейзана всю обратную дорогу в Инкараз. А еще он все не мог перестать думать о том, что вождь может низвергнуться в Наракх. Даже Калдрав еще оставался в Мэлине…
«Что, черт возьми, натворила Канна?»
Спустя три дня Мейзан дошел до Инкараза, и хитронический барьер без проблем пропустил его внутрь. Заглянув в кратер, он с облегчением увидел, что в комнате Айны горят свечи. В окно он разглядел ее силуэт: девушка свернулась калачиком в постели.
«Позаботься об Айне», – велела вождь.
Мейзан не знал, что это значит, но, по крайней мере, в Инкаразе Айна была в безопасности. Осмотрев окна других комнат, он заметил, что окно Аранеля оставалось темным.
«Наверное, теперь его очередь стоять на посту».
Он бросил взгляд на заросли и обнаружил Аранеля, прислонившегося к дереву и уткнувшегося носом в книгу. Мейзану было непонятно, как он может читать в таком мраке. И вообще как это можно считать дежурством.
Не выдержав, юноша подхватил с земли палку и бросился на майани. Аранель вздрогнул и выронил книгу, его ладони засветились зеленой энергией. Мейзан, воспользовавшись секундным замешательством Аранеля, прижал того к дереву и приставил палку к его шее.
– Все еще слишком медленно, – с ухмылкой сказал он.
– Мейзан… – выдохнул Аранель. – Что ты здесь делаешь?
Юноша поднял бровь:
– Я думал, ты больше удивишься. Ты же так старался убедить меня, чтобы я остался.
Аранель, весь залившись краской, оттолкнул его:
– Это было просто… Я просто беспокоился о твоей душе, вот и все.
– Это все, о чем ты думаешь?
– А как же Канджаллен? – спросил Аранель, сдерживая улыбку. – Почему ты здесь?
Мейзан чуть подумав, ответил:
– Верность.
– Верность? – Лицо Аранеля засияло.
– Верность, – повторил Мейзан, смахнув челку со своей кейзы. – Чего ты улыбаешься, как идиот?
– Ничего… – буркнул Аранель, но улыбка, которой он одарил Мейзана, была самой счастливой из всех, что когда-либо видел мэлини. – Я просто… Я правда… Ничего…
«Врешь».
Это точно не ничего. Аранель и сам не отличался особой преданностью балансирам, так почему же ему было так важно, что Мейзан вернулся? Но у Мейзана не было настроения спрашивать этого эксцентричного майани. Он отбросил палку в сторону и начал взбираться на дерево.
– Что ты делаешь? – спросил Аранель, все еще ухмыляясь.
– Тебе нужно быть внимательнее, – ответил мэлини. Он перекинул ноги через ветку, а затем прижался к стволу. – Какой от тебя вообще толк? Я пришел, а ты даже не заметил.
– Это потому, что хитронический барьер должен пропускать тебя. – Аранель сел на траву и взял в руки книгу. – Твое место здесь.
«Ты мне не дочь».
Эти слова снова и снова звучали в голове Айны, раздирая ее душу, будто когти. Она закуталась в одеяло и уставилась в окно. С момента их возвращения в Инкараз прошел день, и все это время Айна не покидала своей постели.
«Ты мне не дочь».
Над краем кратера появилась тень, и Айне показалось, что это Мейзан. Значит, он вернулся. Однако она не могла заставить себя порадоваться.
«Ты мне не дочь».
Зажмурив глаза, Айна свернулась клубочком. Она пыталась заглушить холодный голос своей матери в голове.
«Ты мне не дочь».
– Лгунья! – закричала Айна, вцепившись себе в волосы. – Она… она не могла такого сказать!
Девушка закричала от обиды. Может, если бы она впилась пальцами в свою голову, то смогла бы вырвать воспоминания и выбросить их, притвориться, что ничего этого никогда не было: что мать, которую она искала больше года, не отвергла ее.
– Айна. – Матрас прогнулся, и мягкие пальцы обхватили ее запястья. На прекрасном лице Зениры отразилась печаль. – Дитя, мне так жаль. Мне невероятно жаль.
Айна громко зарыдала. Женщина обняла ее и прижала к себе. Слезы, потоком лившиеся по щекам девушки, намочили тунику Зениры.
– Тебе больно? – прошептала Зенира, гладя Айну по волосам. – Я знаю, дитя. Я знаю эту боль. Боль разлуки с тем, кого ты любишь больше всего на свете.
– Я не люблю ее! – Айна с рычанием отстранилась. – Я никогда ее не любила! Но она была моей единственной семьей. Даже если она относилась ко мне как к чему-то ненужному, я думала, что где-то в глубине своей вонючей души… – Она икнула, и Зенира похлопала ее по спине. – Я все испортила, да? Я нарушила правила и подвергла всех опасности. Я даже заставила тебя использовать ченнелинг в Мэлине. Единственный человек, который должен говорить, что ему жаль, – это я.
