– Пустота, в отличие от других царств, необитаема. Она представляет собой пустое пространство, в котором нет ничего. В ней не действует Торанический Закон, а значит, туда может попасть любой. Однако Хранители уничтожили почти все тораны, ведущие в Пустоту, много веков назад. Единственный оставшийся способ попасть туда – открыть торану самому. Это происходит естественным образом, когда вращение души становится нулевым, но потом торана исчезает, как только душа снова начинает вращаться. Для большинства душ переход происходит так быстро, что Пустота остается открытой на долю секунды, запоминаясь как не более чем вспышка белого цвета. Но в твоем случае… – Зенира сделала паузу. – Поскольку твои хитроны меняют свое вращение более медленно, чем большинство других, твой переход через Пустоту продлился несколько полных секунд. Торана, которую ты открыла, действовала эти несколько секунд и лишь потом исчезла.
Айна никак не могла понять, что такого привлекательного в этой Пустоте.
– Что там находится?
– По идее, ничего, – пожала плечами Зенира. – По этой причине ее называют Вселенской Пустотой, и ее назначение остается загадкой.
– Тогда почему Хранители уничтожили все тораны, ведущие в нее?
– Не спрашивай меня о поступках этих лицемерных идиотов, это не поддается логике, Айна.
– Ты права… – Девушка вздохнула. – Значит, я могу открыть дверь в королевство, в котором ничего нет.
Неужели Зенира думала, что эта новость поднимет ей настроение? Это было интригующе, но Айна не могла понять, какая ей польза от этой информации. К тому же девушка не думала, что в ближайшее время ее душа снова сменит вращение, учитывая состояние ее кейзы. В конце концов, она полдня находилась в Мэлине с уязвимыми хитронами, а ее кейза все еще ярко сияла.
– Неужели мой дефект – единственная причина, по которой я непохожа на свою мать? – спросила Айна, встревоженная таким откровением. – Ты сама сказала, что моя душа меняет вращение медленнее, чем у других. То есть будь моя кейза нормальной, мне не надо было бы так стараться заслужить низвержение в Мэлин?
Как бы Айна ни хотела оказаться в Мэлине раньше, четыре луны с балансирами заставили ее понять, что быть майани, в конце концов, не так уж и плохо. Она не хотела становиться похожей на солдат Калдрава, которые беззаботно убивали невинных детей. И не собиралась походить на Канну, которая разрушала все вокруг и себя каждый раз, когда использовала ченнелинг.
Айна в отчаянии посмотрела на Зениру, и ее голос совсем упал:
– Я не хочу превращаться в чудовище.
– О, Айна, – мягко сказала Зенира. – Милое дитя. – Она взяла ее руки в свои. – Ты никогда не станешь чудовищем. Для этого у тебя слишком хорошее и доброе сердце.
– Откуда ты знаешь? – спросила Айна. – Я тоже совершала плохие поступки. Не настолько плохие, как Канна… Но в Майане я воровала, и причиняла боль, и делала вещи, которые должны были караться Тораническим Законом. Лучше бы я никогда их не совершала… но уже поздно об этом говорить…
– Торанический Закон судит не только по поступкам, Айна. Твое намерение и то, что ты глубоко сожалеешь о содеянном, не отменяет твоих грехов. Но это может смягчить последствия. Я рассказала тебе о твоей кейзе не для того, чтобы заставить тебя сомневаться в себе, Айна. Я хотела, чтобы ты знала, что ты особенная… и дело не только в кейзе.
Успокоившись, Айна вышла из комнаты в поисках Мейзана.
Она не знала, что послужило причиной его возвращения, но он встретил Канну в тот год, когда Айна уже была в Майане. Девушке было важно услышать напрямую от Мейзана то, что Канне действительно было на нее плевать.
Однако она не нашла его ни в комнате, ни у озера, ни под баньяновым деревом. Айна взобралась на кратер и обыскала заросли – там его тоже не было. Айна наткнулась лишь на Аранеля, который сидел под деревом и рассеянно ковырял веткой в грязи.
Точно. Сегодня очередь Аранеля быть на посту.
Айна сделала шаг вперед, пытаясь успокоиться. Она не понимала, что с ней происходит. Ей уже доводилось разговаривать с Аранелем наедине. Чаще всего он выводил ее из себя своими навязчивыми идеями – Тораническим Законом, братом и вознесением.
«Он просто одержимый своей душой неженка, – сказала себе девушка, вытирая вспотевшие ладони о штаны. – Одержимый своей душой неженка, который, рискуя всем, пришел на поле боя, чтобы найти меня».
Она сделала еще шаг вперед, затем резко повернулась и направилась прочь с поляны.
– Айна?
Сердце девушки заколотилось, и ей захотелось ударить по чему-нибудь. Неужели в ее сердце тоже был дефект? Она обернулась, не смотря юноше в глаза.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Аранель. От его осторожного, мягкого тона Айне снова захотелось заплакать.
Но вместо этого она заставила себя поднять глаза и посмотреть на него, игнорируя бешеный стук сердца.
– Я узнала о Втором принципе, – сказала Айна. – Я могу открыть дверь в никуда.
– Ты какая-то не такая.
– Где Мейзан? Мне нужно поговорить с ним.
