– Он ушел к источникам несколько минут назад. – Аранель шагнул к ней. В его глазах сверкнули золотые искорки. – Это из-за твоей матери? У тебя все хорошо?
Айна отвела глаза. Она и не думала, что сможет сейчас завести разговор о Канне с Аранелем.
– Прости, что спрашиваю. – Аранель положил руку на плечо девушки, и трепет в ее сердце усилился в десять раз. – Просто… позаботься о себе, хорошо?
Пока они стояли так, ей вопреки здравому смыслу захотелось, чтобы он придвинулся еще ближе. Погладил ее по волосам. Взял за руку. Ее пальцы дрогнули, но, прежде чем она успела протянуть руку к Аранелю, он с грустной улыбкой на лице вернулся к дереву.
Сердце гулко бухнуло, и Айна бросилась прочь с поляны.
«Глупое, испорченное сердце, – думала она, мчась вниз по склону кратера. – Ты хуже, чем моя кейза!»
Девушка остановилась у озера рядом с входом в горячие источники, надеясь, что Мейзан будет в хорошем настроении. По крайней мере, в этом и заключалось их предназначение. Айне бы тоже не помешало сходить туда.
Мейзан появился через несколько минут и сел рядом с ней на землю. Никто не осмелился начать разговор первым. Когда Айна сняла сапоги, чтобы окунуть ноги в озеро, Мейзан сделал то же самое.
– Я не думала, что ты вернешься, – наконец сказала девушка. – Неужели Канна и тебя прогнала?
Мейзан напрягся и глубоко выдохнул:
– Вроде того… А ты как?
– Ты же знаешь, какая она. Эта женщина никогда не отличалась добротой, и… – Айна прикусила губу. – Она когда-нибудь говорила обо мне? Ты знал, кто я такая? Или что я вообще существую? – Мейзан покачал головой, и плечи Айны опустились.
– Теперь знаю. – Юноша слегка улыбнулся. – Мы же с тобой из одного клана, Айна.
– Из одного клана… – повторила девушка. – Я не считаю себя частью Канджаллена.
– Тебе бы понравилось, – решительно ответил Мейзан. – Канджаллен – последний независимый клан в этом царстве и единственный достаточно храбрый, чтобы пойти против Калдрава.
Даже сейчас, когда он говорил о своем клане, его глаза блестели. Возможно, Канна отвергла его, как и Айну, но Мейзан по-прежнему оставался верным Канджаллену.
Айна наблюдала, как он отстегнул ножны на поясе и молча протянул ей.
– Это… – Айна внимательно взглянула на меч. Это оказался тяжелый клинок, рукоять которого украшали сверкающие голубые камни.
– Камни из панциря маникаи, – сказал Мейзан. – Они усиливают мощь ченнелинга.
– Очень полезная особенность. Этот меч – лучшая замена тому, который ты потерял из-за меня.
– Это реликвия из Каль-Экана. Ее получил наш первый вождь, Аканен, в бою против вражеского клана. С тех пор клинок передавался по наследству, и его последним владельцем была твоя мать. Она отдала его мне. Но я считаю, что он по праву принадлежит тебе.
Айна оттолкнула ножны, покачав головой:
– Она дала его тебе, Мейзан. Оставь у себя.
Мейзан, ничего не ответив, снова пристегнул оружие к поясу.
Девушка смотрела на баньян. Его цветки колыхались под холодным ветром, проносившимся по всему кратеру, – это напомнило ей прощальный пир около луны назад – в ту ночь, когда Хиравал и другие балансиры покинули Инкараз. С тех самых пор им довелось встретиться только с Тарали.
– Интересно, как у них дела, – сказала Айна. – У Хиравала и Рейми. Без них Инкараз кажется пустым. – Особенно без Хиравала, который принимал участие в ее обучении даже больше, чем сама Зенира.
Балансиры должны время от времени собираться вместе. Навещать друг друга в деревнях. Айна очень хотела бы встретиться с ними снова. Аранель и Мейзан тоже будут там, и Зенира, конечно. Они могли бы пить амаратийское вино и играть во «Вращение наших душ».
– Я не знаю, что значит быть в клане. – Айна повернулась к Мейзану. – Как ты думаешь, может быть, балансиры смогут стать нашим кланом?
Губы Мейзана скривились, и Айна не поняла, улыбается он или насмехается над ней.
Вернувшись в свою комнату, Айна остановилась у комода. Каменные фигурки стояли аккуратно в ряд, как Айна поставила их несколько недель тому назад. Тогда ей не хотелось держать их в пыльном мешочке, особенно после того, как Аранель их «починил». Девушка нахмурилась. Из ее рук вырвался поток хитронов и в мгновение ока превратил все статуэтки в пыль. Она собрала эту пыль и выкинула в окно, а потом наблюдала, как ветер разносит ее по всему кратеру Инкараза и она исчезает во тьме, словно мать, которой у нее больше не было.
В такие моменты Аранель тосковал по своему золотому волчьему шлему. Несмотря на то что в нем было душно, он отлично скрывал лицо. Юноша старался сохранять спокойствие и равновесие, сидя со скрещенными ногами на своем шесте в озере. Мейзан и Айна сидели рядом, увлеченные беседой.
Всю неделю после возвращения из Кауфгара их разговоры сводились только к одной теме: истории и обычаи клана Канджаллен.
– Это было в золотой век Каль-Экана, – рассказывал Мейзан, – когда кланы находились в состоянии войны. У противников были газару: огненные волки могли одним укусом разорвать человека пополам.
– Газару – благородные звери, – вклинился Аранель, но Мейзан и Айна проигнорировали его.
