Где там не ждать – с утра он заказал ужин, цветы и весь день не отходил от окна, торопя время. Она пришла почти ночью и осталась до утра, ни о чем его не спрашивала и ничего не рассказывала о себе. Голос ее был глуховатым, говорила она на плохом итальянском с французским акцентом. Руки были нежными, как у Скарлетт, он не мог от них оторваться, гладил и целовал, как нечто очень близкое, родное. Наклоняясь к ее рукам, он чувствовал, что она целует его волосы. Так обычно делает любящая женщина, и он тешил себя этой иллюзией. Погасив свечу, она сняла полумаску, и он мог наслаждаться ее губами, гладить ее волосы.
На рассвете она ушла, разрешив проводить до угла дома.
– Как вас зовут, красавица? – спросил он при расставании.
– Зовите, как нравится, хоть Камелией, как тот цветок, который познакомил нас.
Она приподнялась на носочках и обняла его за шею.
– Я приду во вторник, в последний день карнавала, – если конечно вы не забудете меня к этому времени, – шепнула она.
Карнавал его больше не интересовал, он с нетерпением ждал его окончания.
– Слушай, друг, я тебя совсем не узнаю, – обижался Джакомо.
– Я и сам себя не узнаю, – признался Батлер. Влюбился с первого взгляда в женщину, даже не увидев ее лица. Что со мной происходит? То Скарлетт не мог забыть, теперь Камелию, может еще кого-нибудь найти, чтобы ни о ком не страдать?
Они вышли на улицу, желающих было достаточно, только позови, но он не позвал. Вечером друзья пошли в театр. Музыка тоже мало трогала его – началась хандра.
– Приехал гулять, так гуляй, – уговаривал Джакомо.
В один вечерок они все-таки напились. Посмотрев на себя в зеркало утром, Ретт решил больше так не гулять – вряд ли Камелии понравится его опухшая физиономия.
Ко вторнику Ретт оживился, приготовил угощение, украсил цветами комнату, сверкающую чистотой.
– Вдруг она не придет? – волновался он, я этого не вынесу. – Как мальчишка влюбился в прекрасную незнакомку, а если она совсем не прекрасна?
Он стоял у окна, когда к углу дома подъехала карета, и из нее вышла дама в тяжелом старинном платье Лукреции Борджиа. Малиновый бархат украшала вставка из золотой сетки, такая же сетка покрывала белокурые волосы, рассыпавшиеся по плечам; полумаска с вуалью; туфельки из золотой парчи выглядывали из-под платья. Она сделала несколько шагов, и Ретт замер – так покачивать бедрами умела только Скарлетт. Он выскочил на улицу, как был, в голубой гарибальдийской рубашке с широким малиновым поясом. Красавица стояла в окружении молодых людей, громко требующих выбрать себе пару: «Amorе, amorе, Duce». Ретт растолкал всех и оказался перед ней лицом к лицу. Она словно ждала его, протянула красную камелию и взяла под руку. Толпа одобрительно загудела, загомонила, двинулась дальше, увлекая всех за собой.
Они остались вдвоем: незнакомка была прехорошенькая, мягкий овал лица, белая кожа, милая улыбка обнажала жемчужные зубки, но его не тянуло к ней. Это была не Скарлетт. Заметив его замешательство, Лукреция спросила приятным звонким голоском на хорошем итальянском языке:
– Вы не хотите пригласить меня к себе? Или у вас уже есть пара до конца карнавала?
– Простите сеньора, боюсь, что не только карнавала, а до конца моих дней, но я могу познакомить вас со своим приятелем.
– Нет, уж лучше проводите меня до кареты, чтобы я опять не сделала неудачный выбор.
– Кажется, дама не расстроена, – с радостью отметил Ретт, ему не хотелось никого огорчать. А вдруг это была Камелия?
Ретт уже не знал, что и думать. Он остановился в нерешительности, оглядываясь по сторонам, как вдруг его кто-то взял под руку. Дама в серебристо-лиловатом капюшоне прошептала:
– Еще не поздно догнать Лукрецию.
Он погладил ее пальчики и от первого прикосновения почувствовал неутолимое желание быть с нею.
– Моя Камелия, я подумал, что она – это вы, мне показалось знакомой ее походка, но ждал я только вас.
Он наклонился и поцеловал ее в губы. Это были губы Скарлетт.
Обнявшись, они долго бродили по улицам, останавливаясь возле понравившихся масок или зрелищ, что-то ели на ходу. Их приветствовали как красивую пару, и они тоже радостно отвечали. Он не выпускал ее руку из своих рук, хотя сегодня она не спешила уйти. Теперь Ретту нравилось все, казалось, сам воздух пьянил ощущением весны, запахом цветов, предвкушением счастья, и хотелось только одного, чтобы этот день никогда не закончился.
– У вас много было таких карнавалов? – поинтересовался Ретт.
– Если я скажу, что впервые в жизни, вы не поверите. А вот вы бывали здесь и раньше.
– Бывал, но без вас все было совсем не так. Боюсь, что не смогу теперь жить без вас, – пошутил Ретт, хотя на самом деле именно такое предчувствие не покидало его.
– Вы же меня совсем не знаете, я вовсе не красавица и не так уж молода – пыталась она его урезонить.
– Вы прелестны, и мне кажется, что мы давно знакомы.
По ее ответам, главное по ее тону, было ясно, что эта женщина знает себе цену, ее не увлечь карнавальным романом. Тогда что же привлекло ее к нему? Загадок было много, но у него еще будет время разгадывать их, а сейчас хотелось только чувствовать ее рядом.
