Стало прохладнее, и они пошли к нему. Она была в дорогом платье светло-лилового кружева, плотно облегавшем ее несколько полноватую фигуру уже не юной девушки, так манившую его. Он предложил ей ужин, она не отказалась, даже выпила немного вина, но сидела к свету так, что разглядеть ее было невозможно, да он и не пытался, боясь разочарования. Он понял, что во всех женщинах видит только одну Скарлетт, и сегодня она будет с ним. Пусть это иллюзия, но она так согревает его сердце.
С наступлением сумерек начался праздник огней: огни появлялись на окнах, подмостках, экипажах, в руках у каждого из толпы. Карнавал закончился.
Тогда он задул свечи. Ее тихие нежные ласки не напоминали бурную Скарлетт, но доводили его до исступления. Она дотрагивалась до него так, как будто боялась неосторожным движением причинить ему боль.
– Вы хоть немного меня любили, прекрасная Камелия?
– Разве вы этого не почувствовали?
– Значит, мы можем встречаться чаще, чем происходят карнавалы?
– Частые встречи наскучат, повседневность разрушит очарование этого праздника, пусть он останется единственным, незабываемым и прекрасным в нашей памяти.
Ретт насторожился – что-то подобное он когда-то говорил Скарлетт.
– Вы не хотите открыть мне свое имя? Ведь я вас даже не узнаю, если мы встретимся случайно. Обещайте, что подойдете ко мне сами, если это произойдет. Позвольте хотя бы что-нибудь подарить вам на память обо мне.
– Я вас и так никогда не забуду.
Но он уже надевал ей на шею очень дорогое колье из белого золота, одна сторона его асимметрично спускалась к груди красивым завитком, в центре которого был вставлен темный изумруд. В комплекте к нему были серьги в виде изящных завитков с изумрудами.
– Я думаю, они подойдут к вашим глазам, – с улыбкой заметил Ретт.
Она приняла подарок и наградила его таким знакомым поцелуем, что он уже не сомневался, кто перед ним, но не подал и вида, что догадывается. Желает остаться неузнанной, пусть будет так, значит, с открытым лицом она не хочет быть с ним.
– Оставьте мне хоть какую-нибудь надежду на новую встречу, – все также с улыбкой попросил он.
Камелия держала в руках кружевные перчатки, собираясь их надеть.
– Возьмите одну, если судьбе будет угодно, то мы встретимся и тогда соединим их и наши руки.
– Судьбе будет угодно, – уверенно пообещал он.
Рождество в доме тети Питтипэт встречали Уилксы и дядя Генри, старательно не смотревший на сестру. Все собрались у камина, пахло сосновыми ветками и рождественскими пирогами, сверкали блестки и мишура в трепетном свете елочных свечей. Всё как обычно, только Индия была непривычно оживленная – ведь скоро должен прийти Бойд! Он приехал в Атланту накануне и остановился у сестры, которая жила в доме Батлеров и приглядывала за мальчиками. Уэйд, Бо и Томми учились в частной школе миссис Харпер. Туда же устроилась и Камилла вести занятия с младшими детьми. Дядюшка Питер и Порк по очереди возили ребят в школу. Элла жила в Таре.
Бо скучал в ожидании друзей, они теперь редко разлучались. С приходом Тарлтонов стало веселее. Камилла села за фортепьяно – зазвучала музыка, смех. Мальчики танцевали под руководством Бойда, тот не потерял своих навыков профессионального танцора, которыми всегда отличался.
И только Эшли не принимал участия в общем веселье, погрузившись в воспоминания не прошлого Рождества, о котором все говорили, а далекого военного Рождества, когда его отпустили с полей сражений в отпуск. Он помнил все до мельчайших подробностей: блеск ее глаз, улыбку, движение бровей, каждую линию ее тела, коричневую юбку и белую блузку с милым воротничком. Он слышал ее взволнованный голос: «Я люблю вас, я всегда любила только вас…» Эшли подошел к столу, налил в стакан виски и выпил, ни на кого не глядя.
Индия хорошо понимала его состояние. Ей самой сейчас, как никогда, нужна была Скарлетт, только с нею она могла бы посоветоваться, как ей быть. Бойд робко пытался ухаживать, но стеснялся сделать предложение, а Индии не хватало бойкости, чтобы подтолкнуть его к этому. С тетушкой вообще нельзя было говорить на эту тему, и так после каждого визита Бойда начинались причитания:
– Вот и ты хочешь меня бросить, с кем я буду жить? Скарлетт вы все укоряли, а ведь она-то замуж пять лет не выходила, а уж как капитан Батлер ухаживал за ней и часто к нам приходил. Мелани любила его. Как хорошо мы жили тогда!
Так надолго Батлеры еще не уезжали. Даже те, кто в свое время желал выставить их из города, забеспокоились, уж не лишились ли они главной достопримечательности, и вздохнули с облегчением, когда в конце марта в Атланту прибыл неустрашимый капитан. Отъезды и приезды чарльстонца всегда были неожиданными, но где Скарлетт? Общественность всколыхнулась, в кружках зашептались, что бы это значило? Матроны снова почувствовали интерес к жизни.
