Роальд должен был встретиться в Салоне со своей невестой и вскоре покинул Батлера, а тот еще долго стоял перед портретом не в силах сдержать восхищения художником. В отличие от многоцветных холстов портрет приковывал к себе внешней неброскостью, тонкостью линий, необычной манерой исполнения. Всего двумя красками, белой и черной, художнику удалось создать тончайшую колористическую гамму, которую лишь оттеняли пятна зеленоватых тонов в глазах и ожерелье незнакомки. Платье казалось бархатным, а белоснежные камелии такими свежими, как будто их только что срезали с куста. Потом он прочел в газете отзывы критиков: оказывается, «гризайлью портреты не пишут, но кисть художника трепетна и точна… виртуозно использован тон в холсте».
Ретт решил купить все картины француза, сколько бы они не стоили, и подошел к служащему справиться о цене.
– Вам придется поговорить с автором, мсье, на «Портрет незнакомки» уже поступали заявки, возможно, будет аукцион.
Батлер снова вернулся к портрету и вскоре услышал приятный голос:
– Это вы хотели видеть меня?
Перед ним стоял Анри Робийяр. Вблизи он выглядел еще моложе. Темные волнистые волосы обрамляли нежное, как у девушки, лицо, карие глаза были чисты и невинны, а весь облик благороден настолько, что Ретт чуть не застонал – так больно было сознавать, что Скарлетт предпочла ему столь достойного человека, молодого и талантливого.
– Я хочу купить все ваши картины. Сколько это будет стоить?
Когда юноша назвал цену, Ретт подивился скромности его запросов и выписал чек на сумму, втрое большую.
– Ваши картины стоят дороже!
Но Робийяра, кажется, больше, чем деньги, заинтересовала фамилия покупателя.
– Ретт Батлер? – спросил он.
– Да, мы встречались раньше?
– Нет, но… ваше лицо необычайно привлекательно для художника, – нашелся Анри. – Вы позволите сделать мне несколько набросков?
– Хорошо, – согласился Ретт.
– Тогда жду вас завтра в моей мастерской на рю Мадам, лучше после обеда.
Анри долго размышлял сообщить Скарлетт, что Батлер в Париже, или не стоит. Он не привык что-либо скрывать от нее и, придя домой, сразу все выложил.
– Удобный случай поговорить о разводе. Завтра он придет ко мне в мастерскую.
– Нет, Анри, он отберет у меня дочь. Оставим все как есть.
– Ты любишь его и не хочешь разводиться!
Она не раз говорила, что любит мужа, а он не хотел верить этому. Теперь он увидел его собственными глазами, глазами художника – такого мужчину забыть невозможно. Конечно он не молод, но красив редкой мужественной красотой, умен, силен, к тому же богат. Признать это было нелегко.
– Наверное, Скарлетт тоскует по нему. Ну что ж, напишу его портрет и подарю ей, пусть любуется, – смирился Анри.
На следующий день Ретт встретился с Бертье.
– Скажи, банк Огюста Робийяра еще может что-то спасти?
Роальд был сведущ в банковских делах, на этой почве они когда-то и познакомились с Баттлером.
– Если выплатить долги, взыскать недоимки и найти хорошего управляющего, можно побороться! К сожалению, Анри не лучше отца разбирается в финансах.
– Есть еще сестра, – подсказал Ретт.
– Ее имя и красота, конечно, привлекут и акционеров, и клиентов, и богатых покровителей.
– Покровители исключаются. Не мог бы ты на правах старого друга поддерживать с ними знакомство и незаметно оказывать помощь в делах?
– Я, смотрю, ты не на шутку заинтересовался… живописью, – засмеялся Бертье. – Кстати, как тебе выставка? Что-нибудь приобрел?
– Все картины молодого художника.
– Ну и размах у тебя! И портрет купил?
Ретт кивнул.
– Да-а, старина, ты времени зря не теряешь! Пришел, увидел, победил! – одобрительно улыбнулся Роальд.
– До победы еще далеко, но хочу быть ей полезным.
– Неужели успел познакомиться с нею? Говорят, она замужем, правда, мужа никто не видел.
– Я давно ее знаю. Муж – американец действительно существует и очень богат. Слушай, идеальный вариант, если бы вы стали компаньонами, – предложил Батлер.
Роальд сам сделал свое состояние, и его кредитная контора имела достойную репутацию. Он хорошо знал предприимчивость своего приятеля. Если уж тот предлагает сотрудничество, то не зря. Банк все-таки более солидное дело.
– Я подумаю, – ответил Бертье.
Мастерская Анри была просторной, строгой, очень светлой и вместе с тем яркие тона дня были смягчены портьерами. Дурманящий запах красок и даже невнятный гул Парижа за окном располагали к размышлениям, к творчеству. Ретт был поражен числом рисунков с изображением Скарлетт. Особенно ему понравились два рисунка: Саломея и мать с ребенком на руках.
