– Какой смысл об этом говорить, если есть другая? Впрочем, другие были всегда, – нахмурилась Скарлетт и снова вернулась в свое грустно –плаксивое состояние, в котором она чаще всего находилась.
– Это от слабости, – предупредил его доктор, – больше гуляйте с нею, и все пройдет.
Ретт и так уходил в отель лишь ночевать. Анри чувствовал себя покинутым и уехал на виллу вслед за Таллиони, детьми и няней, предоставив Скарлетт возможность быть вдвоем с мужем. Она нуждалась в нем. Пришлось послать телеграмму Джакомо с просьбой заменить его на этот сезон – больна жена.
– Значит, Батлер все-таки убил жену, – не на шутку испугался сеньор Алерба и тут же отослал ответную телеграмму: «Все в порядке, оставайся в Париже, сколько надо».
Ретт решил остаться до родов. Скарлетт призналась, как ей было страшно родить ребенка от любовника, казалось, что все догадываются об этом.
– Если бы не догадывались, тебе не было бы страшно?
Она жалко улыбнулась: ничего не осталось в ней от той гордой женщины, которую он оставил два года назад, и от той неприступной красавицы, которую видел в театре. Это была робкая женщина, со смятенной душой, приковывающая его к себе своей беззащитностью.
– Дорогая, поедем домой, еще успеем до родов.
– Чтобы над нами все смеялись? Ты никогда не простишь мне этого. Ничего не говори, – она прикрыла ему рот рукой, увидев, что он хочет возразить. – С Эшли ничего не было, ты вспоминаешь о нем до сих пор.
– Я бы предпочел, чтобы было, чтобы вы отдались, наконец, своей страсти и забыли друг друга.
– Тебе еще от Эшли ребенка не хватает? – горько усмехнулась Скарлетт.
– Одним больше, одним меньше – какая разница. Я даже предполагаю, где вы с Эшли встречались в Таре.
– Ну и где же?
– Во фруктовом саду, у забора.
– Это было лишь однажды. Я так устала тогда работать, добывать для всех еду, да еще непомерные налоги. В общем, я предложила ему все бросить и убежать. Конечно, он отказался. Не скрою, там он поцеловал меня, собственно в первый и последний раз.
– Жизнь еще не закончилась, всякое может быть. Эшли любит тебя и ждет.
– Ретт, зачем ты снова говоришь о нем? После Нового Орлеана ни с кем никогда не может быть того, что было с тобой! – обиделась Скарлетт.
– Как же Анри?
– Он знает, что я люблю только тебя.
– Бедный мальчик! Скарлетт неисправима, по-прежнему, жестока с теми, кто ее любит, – подумал Ретт, но не стал мучить жену нравоучениями.
Как можно, когда она так слаба. Скарлетт с удовольствием слушала рассказы об Атланте, обедах и вечерах, сплетнях, обо всех новостях, в которые посвятила Батлера тетя Питти; стала чаще улыбаться, хотя иногда и сквозь слезы, особенно если речь заходила о детях. Когда же он сообщил, что у Индии появился поклонник, Скарлетт и вовсе оживилась.
– Кто же это?
– Бойд Тарлтон.
– Ты что Ретт?! Он погиб в первый год войны.
– Нет, дорогая, он оказался жив. Не послала бы ты Эшли на ярмарку, Бойд так и остался бы в Виргинии, не зная, кто он и откуда, а теперь уже кое-что начал вспоминать о прошлом. Так что семья Тарлтонов ждет, не дождется свою благодетельницу, чтобы задушить в любящих объятиях. К тому же дочери вышли замуж: Рэнда – за Хью Элсинга, Камилла – за мистера Дормонда. С ним мы и ездили в Тару. Теперь я знаю, почему ты так любишь эту землю. Я жил в твоей спальне, спал на твоей кровати.
– Как ты там уместился?
– Очень даже неплохо, вставал вместе с солнцем, подходил к окну и любовался усадьбой. Представлял, что когда-то здесь стояла ты и вот так же вдыхала аромат цветов, молодой листвы; слушала гомон птиц, гнездящихся на магнолии под окном.
– Так и было. Проснувшись, я первым делом бежала к окну. Ты изменился, Ретт.
– Постарел?
– Не знаю, мы оба постарели, может поумнели, одним словом, стали другими.
Ей не хватало его насмешек, а ему – ее вздорного упрямства и своеволия. Они боялись вспоминать минувшие подробности их страстной любви и говорили обо всем, но только не о главном: останутся ли они вместе, смогут ли пережить все это. Он называл ее любимая, но она не чувствовала его любви: только забота, доброта, сочувствие, желание помочь ей. Может это и есть любовь? Да и как можно любить женщину, которая ждет ребенка от другого мужчины?
Однажды вечером, когда он уже был в прихожей, к нему подошла Джаннина:
– Не мое дело указывать господам, но прошу вас, останьтесь. В ваших руках жизнь троих людей. Даже если вы никогда не простите ей измены, подождите, пока родится ребенок, а то она опять доведет себя до такого состояния, которое вы уже видели. Она внушила себе, что должна умереть за все свои грехи, плачет по ночам, не спит, утром ничего не ест. Перевезите сюда свои вещи, и будьте ей настоящим мужем, а не нянькой.
– Что вы имеете в виду? – Ретт даже растерялся, так с ним никто не разговаривал.
– Вы знаете, что ей нужно, как никто другой.
Изумленный Ретт вернулся в будуар. Скарлетт лежала на кровати в голубом халатике с белой опушкой и горько плакала.
– Дорогая, я так не могу уйти, тебе плохо?
– Да мне плохо, плохо без тебя, без нашего дома, – слова тонули в рыданиях. – Ты знал, что так будет, и все-таки уехал.
