– Боже мой, да она беременна! И, наверное, пришла просить развод! Что ж, она его получит, – грозно решил Ретт и тут же опомнился, – получит, обрадуется, выйдет замуж за Робийяра, и я ее уже никогда не увижу.
Пока он размышлял, глаза ее закрылись, и она откинулась на спинку кресла. Он поспешил принести воды, но ей уже стало лучше.
– Сейчас пройдет, – с виноватой улыбкой произнесла Скарлетт.
– Ты обращалась к врачу? – спросил Ретт.
– Нет.
Батлер понял, если бы ей не было так плохо, она никогда не пришла бы к нему. Ведь у нее никого нет, кроме него, на кого можно было бы опереться. Она умрет, но не признается, что ребенок от любовника.
– Ты хотела мне что-то сказать?
– Ретт, если со мной что… позаботься о моих детях. – Слезы застыли в ее глазах.
– Ну, что ты такое говоришь? Ничего не случится, завтра же пойдем к врачу.
– Тебе надо ехать.
– Поменяю билет. Когда поправишься, тогда и поеду, – приободрился Ретт, целуя ее руки.
Если она до сих пор не потребовала развода, значит, замуж за Анри не собирается.
Доктор Вернер, лучший специалист Парижа, подтвердил предположение и о беременности, и об угрозе выкидыша. Месяц Ретт не отходил от жены, пока, наконец, щеки ее чуть порозовели. Теперь он мог выспаться и разобраться с их банком. Как и полагал Бертье, после выплаты долгов дело пошло на лад.
Анри был бледен, почти как Скарлетт, когда благодарил Ретта. А тот не мог понять, почему он не сидит с любимой. Откуда ему было знать, что юноша спешит к дочке, которая очень любит мать и скучает без нее. Скарлетт категорически запретила говорить о дочери, да Анри и сам не испытывал такого желания:
– Это моя дочь, – твердил он себе, вопреки ее очевидному сходству с Батлером.
Вскоре врач заверил, что опасность миновала, и Ретт начал вывозить жену на прогулки. Он подхватывал ее на руки, усаживал в коляску, нянчился, как с маленькой.
– Ради этого стоило и заболеть, – пошутила Скарлетт. – вовремя ты оказался в Париже. Расскажи, дорогой, где ты был все это время?
– Где я только не был: на севере, в Чарльстоне, Саванне, Атланте, и еще кое-где, ни за что не догадаешься.
– В Новом Орлеане?
– Нет, прошлую весну я встретил в Таре, с детьми.
– В Таре? Что тебя привело туда?
– Гадалка там известная живет, – чертики заплясали в его глазах.
– Ну и что она тебе предсказала?
– Оказывается, мне на роду написано любить всего одну женщину!
– По-моему, Джинси несколько запоздала с таким пророчеством, – засмеялась Скарлетт. – Но все-таки интересно, кто же эта счастливица? Не иначе, как Красотка. Насколько мне известно, ты был удивительно постоянен в своей привязанности.
– Тебе же я был не нужен, – притворно вздохнул Ретт, заметив, как она жадным взглядом окинула его фигуру.
– Кому нужен покровитель Красотки, выставлявший свою связь с ней напоказ? Лицемер паршивый приходил, ухаживал, манил любовью, без стеснения компрометировал меня, а она разъезжала по городу в твоей коляске, – в ее голосе зазвучала давняя обида.
– Проехать в коляске ничего не означает, ты ведь тоже ездила.
– А платок, в котором она принесла деньги на госпиталь, тоже ничего не значит? Запомнила бы она у меня свою благотворительность, не будь Мелли рядом, – Скарлетт все больше распалялась.
– Тебя расстроило, что деньги, заработанные мисс Уотлинг, не были достойны Правого дела? – позволил он себе легкое подтрунивание.
– Меня расстроили твои инициалы на платке. Ах, как ярко он вспыхнул в камине, как твоя любовь, наверное.
Перед ним была прежняя Скарлетт, правда, на яростные взгляды сил еще не хватало, и он попытался ее успокоить.
– Тебе не приходило в голову, что платок мог быть отдан для стирки, как и все белье?
– А тебе не приходило в голову жить где-нибудь в более приличном месте или хотя бы не демонстрировать собственный ключ от ее заведения? – уже не так запальчиво парировала она.
– Мой прелестный ангел, куда как с большим удовольствием я бы поселился тогда с одной молоденькой вдовушкой в каком-нибудь укромном уголке, да хоть здесь в Париже, но она почему-то не соглашалась жить со мной, – вкрадчиво заметил Ретт. – Зато молодой француз сумел быстро уговорить. Так его любишь?
– Люблю, но не как тебя.
– В чем же разница?
– Анри – хороший мальчик, мы ни разу с ним не поссорились, но ему нужна другая– чистая милая девушка. Я старше него на целую жизнь.
– Бабушка твоя тоже была старше мужа, а он ее до сих пор любит. Это не такая уж и большая редкость, когда жена старше. Вот у главы английского правительства жена старше на 12 лет. И они счастливы, брак оказался удачным. Знаешь, как она говорит? «Диззи женился на мне из-за денег, но если бы он имел шанс сделать это снова, он бы женился по любви». И кстати, у кумира твоего дедушки, Наполеона, первая жена, Жозефина была старше на шесть лет, имела двоих детей, сына и дочь. Но ни одну женщину он так не любил, как эту синеглазую креолку.
– Ты уговариваешь меня выйти замуж за Анри? Нашел свою единственную и хочешь от меня избавиться? Что ж, ради твоего счастья я на все согласна.
– Ты еще не рассказала, как меня любишь.
