– Нет, я был здесь и позже, сразу после нашей войны, но начало работ я застал именно в ту поездку. Империя процветала, барон Осман, префект Парижа при Наполеоне III, затеял расчистку самых старых и самых очаровательных кварталов города – Сите, Мон-Сент-Женевьев, Латинский квартал и предместье Сент-Антуан. Ему столица обязана Большими бульварами и зданием Оперы. Тогда еще только закладывали фундамент, и я в толпе зевак наблюдал, как паровые насосы откачивали воду круглые сутки.
– Разве не опасно было строить на месте, где может появиться вода?
– Все рассчитано, основание сделано прочным, водонепроницаемым, ведь подвалы театра сразу предназначались для хранения декораций и реквизита.
Ретт вспоминал, каким Париж был прежде, а Скарлетт представлялось, как он мечтал о ней в ту пору.
– Здесь раньше был дворец Тюильри, – показывал Ретт, – резиденция королевы Екатерины Медичи.
– Во Франции тоже правили Медичи? – удивилась Скарлетт.
– А где еще?
– Во Флоренции, – поспешила похвастаться она своими познаниями, но замерла на полуслове. Не хотелось, чтобы муж знал о ее пребывании в Италии.
Он ни о чем не спросил, но уголки его губ опустились вниз в добродушной усмешке, и они пошли любоваться фонтанами на площади Согласия.
– Без дворца тоже красиво, смотри, создался новый ансамбль: Триумфальная арка на площади Звезды с аркой на площади Карузель, Елисейские поля, площадь Согласия и Тюильри.
Они бродили по богатым кварталам и узким улочкам Монпарнаса, карабкающимся вверх, где среди виноградников стояли нескладные домишки с раскрашенными ставнями, крутились крылья мельниц.9
Не остались Батлеры в стороне и от знаменательного события – 16 июня 1875 года был заложен первый камень базилики Сакрё-Кёр. 10 миллионов человек из всех уголков Франции жертвовали средства на этот храм. Внесли свою лепту и они.10
Скарлетт заметила, что Ретт очень внимательно рассматривает дома в богатых кварталах Сен-Жерменского предместья, кварталах Сент-Оноре, Мадлен, Опера, ставшие средоточием роскоши и «элегантной» жизни.
– Скажи, дорогая, в каком доме ты бы хотела жить?
– С тобой, хоть на Монмартре, – пошутила Скарлетт, но потом показала на роскошный особняк в районе парка Монсо, стоящий среди красивейшего английского парка.
– Я бы тоже не отказался от такого дома, – Ретт был доволен, – кажется, мы идем навстречу друг другу в наших вкусах.
Ей вовсе не потребовались годы, как он предсказывал, чтобы научиться воспринимать красоту.
– Достаточно оказалось умного мальчика рядом, – вынужден был признать Ретт.
Теперь он уже не улыбался скептически, когда слышал от нее такие слова, как пламенеющая готика, великолепные розетки, портал, аркбутаны, кровля. Она видела все это и знала, о чем говорила.
Они часто фотографировались, по вечерам ходили в кафе танцевать, посещали театры или цирк. Одной из звезд выступавшей труппы была мадемуазель Лала – акробатка, покорившая Париж. Она бесстрашно выполняла сложные трюки под красно – коричневым куполом с орнаментом над центральной аркой. Все сверкало и блестело вокруг: ее костюм, декоративные капители на верху колонн, изогнутые кронштейны с позолотой, вызывая восторг публики. Артисты своей отвагой и мастерством покоряли зрителей, восхищали художников и вдохновляли их на не менее мастерские картины.
Бывали и на Вандомской площади, где располагалось множество дорогих ювелирных магазинов. И опять Скарлетт удивила Ретта. Она с восторгом рассматривала великолепие ювелирного искусства, но не спешила что-либо приобретать.
– Самой впору заняться продажей украшений, – пояснила она мужу, и в один из вечеров выгрузила все свои драгоценности на стол.
– Анри отказался их использовать, чтобы заплатить долг, предпочел продать коллекцию и заложить дом. Как думаешь, сколько можно за них выручить?
– Это фамильные, робийяровские? – спросил Батлер.
– Да, его деда, Анри все подарил мне, а вот это ожерелье моей бабушки.
– Понятно, в моих подарках ты теперь не нуждаешься, – Ретт внимательно разглядывал подвеску из обручального кольца, – а бриллиант хорош, чистой воды, как говорят, ни пузырьков, ни трещин, ни мутных областей. Пусть хоть так напоминает тебе обо мне.
– Не обижайся, ведь я не думала, что мы снова встретимся.
Пересмотрев все, Батлер решил, что драгоценности продавать не надо.
– У тебя достаточно денег.
– Это твои деньги, я не могу их тратить на Анри.
– К чему церемонии? Если банк заработает, вернешь все с лихвой, неси свои тетради, – Ретт заметил, что она достала расходные книги.
Бертье согласился стать компаньоном Робийяров к обоюдному удовольствию. Роальд был хорошим финансистом, на него можно было положиться и Батлер предоставил ему полную свободу. Они частенько встречались, пока оба вникали в состояние дел. При этом француз не забывал справляться о здоровье графини.
– Ты говорил, что давно ее знаешь, откуда?
– Открою тебе одну небольшую тайну, графиня – моя жена.
– Да ты что! Как же ты ее отпустил одну.
– Ну не одну, с братом, – и оба засмеялись, – у меня были дела в Италии.
