– Я не мог не уехать, работа.
Но она, не слышала слов, билась в истерике. Ретт взял ее на руки, посадил на колени, и приник надолго к ее губам…
Ночью она проснулась.
– Я хочу есть.
Ретт засмеялся:
– Знакомое желание. Где я могу что-нибудь раздобыть для тебя?
Они спустились на кухню, съели холодную курицу, Ретт выпил вина, она – воды, и он отнес ее на руках в спальню. Ей так хотелось сказать, что здесь на этой кровати они спят с дочкой, его дочкой. Но вместо этого сама свернулась калачиком, словно маленькая девочка, и крепко заснула, чувствуя, как он нежно гладит ее волосы.
Ретт перевез вещи и отказался от номера в отеле. День ото дня Скарлетт становилась крепче, спокойнее, щеки ее покрылись загаром, хотя она и раскрывала зонтик на прогулках. По утрам после завтрака они ездили гулять в Булонский лес. Ретт иногда сопровождал ее верхом, но она больше любила, чтобы он сидел рядом и держал ее за руку.
Какое это все-таки счастье быть рядом со своим любимым законным мужем, делить с ним постель, гордиться им! Не надо ничего скрывать, не надо сдерживать свои взгляды, улыбки, слова, она так устала от этого. Те немногие парижане, которые знали графиню, с любопытством рассматривали ее нового спутника. Очень скоро распространился слух, что это ее муж, и публика потеряла всякий интерес к ним, хотя дамы поглядывали на статного американца. Заметив это, Скарлетт спросила:
– Ретт, почему ты обратил внимание на меня, глупую, деревенскую девчонку, когда на тебя все заглядывались?
– Наверное, потому что все заглядывались, а ты нет.
– Ты мог бы выбрать знатную даму из высшего света.
– Я и выбрал графиню.
– Ну не смейся, я серьезно спрашиваю.
– Не знаю, Скарлетт, судьба. В Атланте мы встретились случайно, но я приехал совсем не случайно – искал тебя.
– Надо было в первый день нашего знакомства не насмешничать, а признаться, что я твоя судьба, взять за руку и увести с собой, как Луиджи увел Люсьену.
Ретт явно смутился и как-то странно посмотрел на нее, словно ждал чего-то, но не дождавшись, махнул рукой.
– Что ж теперь, дорогая? Случилось так, как случилось, трудно угадать, как могло быть. Встретила бы ты Анри тогда, и было бы все, как с Чарльзом, встретила бы Чарльза сейчас, и были бы счастливы… Всему свое время.
Париж!.. Ни один город на свете не выслушал столько признаний в любви, как этот. Его очарование непреодолимо: трепещущая листва, пронизанная летним солнцем, песенка, доносящаяся из окна, кольцо прославленных бульваров, где театров и театриков – словно грибов после теплого дождя…
Здесь вечно кипят страсти, притом самые пылкие, и Батлеры не стали исключением. Ретт никак не ожидал, что женщина в таком состоянии может испытывать столь сильное желание. Но Скарлетт всегда была не такой, как все.
– Похоже, жажду денег сменила жажда любовных наслаждений, – думал Ретт.
Скарлетт торопилась – скоро ее фигура расплывется, Ретт уедет, а у нее останутся только эти незабываемые воспоминания. Кто знает, встретятся ли они еще когда-нибудь. Теперь предстоящие роды пугали ее только отсутствием этих сладостных ночей. Спустя месяц Скарлетт утихомирилась, ощущая надежную защиту для себя и своего ребенка. Она даже могла теперь читать в присутствии мужа или что-нибудь шить, бросая на него нежные взгляды, но сразу сникала, если он говорил об Америке или детях. Все было хорошо, но она, по-прежнему, не решалась сказать о дочери, опасаясь, что Ретт простил только из жалости к ее положению.
Они совершали долгие прогулки вдвоем, изучая знаменитый город, уютно расположившийся в излучине реки. С набережных Сены, от острова Сите до острова Сен Луи, они и начали знакомство с Парижем. Ретт удивился, что она практически нигде не была. Ее объяснение еще более удивило его:
– Я не хотела привлекать к себе внимание, зато теперь смогу все увидеть вместе с тобой.
И это Скарлетт, которая всегда и везде хотела быть в центре внимания, чье уже первое появление в театре заставило завсегдатаев расспрашивать Огюста, где же его очаровательная родственница!
Познавая город, они познавали и себя. Все, что раньше было скрыто для них, теперь проявилось в особой атмосфере столицы Европы, куда случайно, а может неслучайно, занесла их судьба. Они влюбились в его бульвары, его сады – Монсо, Монсури, Бют-Шомон, Тюильри, Марсово поле, Ботанический сад, Булонский и Венсенский леса; его древнейшие, чуть ли не тысячелетние памятники – шедевр готики собор Нотр-Дам или великолепные четыре павильона с крытыми галереями на площади Вогезов, бывшей Королевской, мечта Генриха IV.
Не менее нравились им и современные, недавно построенные здания: театр Гранд Опера Шарля Гарнье, занявший почетное место среди лучших оперных театров мира, и цирк Фернандо, ставший одним из самых любимых развлечений парижан.
– Однако давненько я не был в Париже, – заметил Ретт, разглядывая новое здание Оперы.
– С тех пор, когда привез мне шляпку?
