– Муж моей сестры пригласил меня съездить в Нормандию, возможно, я что-нибудь напишу там, – сообщил он другу, получив через Луиджи послание американца.
– Это именно тот край, где только и можно писать нашими средствами, нашей техникой, – напутствовал мсье Бонэ.
Батлер решил посетить конный завод в Нормандии по совету своего старого приятеля Франсуа Легрэ. Он разыскал его и даже приобрел племенную лошадку с его конезавода. Ретт теперь отовсюду привозил лошадей для миссис Тарлтон, надеясь, что такое вложение денег окажется прибыльным. Легрэ процветал, у него была семья, пятеро детей, ехать на прииски он отказался, но попросил купить для него акции рудников, что тоже было совсем неплохо.
Поездка в Нормандию очень сблизила соперников, им совсем нетрудно было общаться и даже дружить. Они побывали везде, куда обычно ездят путешественники, но чаще останавливались в мало посещаемых местах.
Страна моря, портов и приключений, Нормандия не могла не нравиться Батлеру. Неодолимый зов моря исходит здесь как от больших портов Гавра, Шербура, Руана, так и от рыбацких поселений. Когда-то воинственные викинги высадились на берег и основали новый род крепких, светлоглазых, рыжеватых людей, которые и сегодня не редко встречаются здесь. С одним из них познакомился Ретт и не замедлил прогуляться на его небольшой пузатой посудине, на которых потомки викингов, не боясь бурь и туманов, выходят в открытое море.
– Не думал я, что американец сможет управлять нашей лодкой! Много плавал? – спросил Винланд.
– Много, на разных судах, в разных океанах, но давно. А что означает твое имя? – в свою очередь спросил Батлер.
– Так назвал вашу страну Лейф Счастливый, который на 500 лет раньше Колумба открыл Америку. В память об этом у нас осталось имя, не так уж редко встречающееся.
– На чем же они туда добрались?
– На драккарах – древних судах скандинавов. Киль делался из одного целого дерева, нос украшался головой дракона, отсюда и название – драккар. Корабль был очень устойчив, легок в управлении, вмещал до 150 человек и часто заменял викингам родной дом.
– Не хотел бы ты поработать в Америке, но не в море?
– А где?
– На золотодобыче.
– Всегда держался подальше от золота и богатства.
– Жаль, мне кажется, мы бы сработались. До весны еще долго, надумаешь – пришли телеграмму, встречу в Нью-Йорке.
Анри не расставался с мольбертом, делая наброски: тихие нормандские гавани с белыми парящими парусами, гранитные утесы и песчаные равнины Котантена, скала Легюий, похожая на башню с острым шпилем. Тяжелые волны бьют в основание скалы, на вершине гнездятся чайки и альбатросы.
– Анри, вы гений! – говорил Батлер, наблюдая за его работой.
Перед ним простиралась Нормандия, где они только что проезжали, ее дороги, реки, рыбацкие поселки, парусники и рыбачки; зеленые холмы, которыми они любовались совсем недавно в долине Сены от Вексена до Ко и Гавра, фахверковые дома за живыми изгородями; тучные коровы, пасущиеся в сочной траве; табуны великолепных скакунов; ажурные колокольни Руана, церковь Сент-Уан с восьмидесяти двухметровой башней в стиле пламенеющей готики.
Юноша писал, что видел, и то, что придумал. Крепость Шато-Гайяр была его фантазией, не те руины, возвышающиеся на холме Андели, оставленные Генрихом IV, а сооружение, закрывающее дорогу из Парижа в Руан, построенное в XII веке Ричардом Львиное Сердце, с башнями, донжонами, галереями, укреплениями, подземными лабиринтами.
Сюжеты были незамысловаты, но техника исполнения завораживала, его рисунки были полны света, искренности и любви.
– Вам правда нравится? – застенчиво улыбался юноша, – эти приемы мне показал мой друг, я собираюсь принять участие в следующей выставке импрессионистов.
– Ваши картины будут во всех знаменитых музеях мира, а я буду гордиться тем, что у меня самая полная коллекция ваших ранних работ, поздние мне вряд ли доведется увидеть.
– Почему? Еще как увидите, я не брошу писать.
– Не забывайте, что я старик.
– Что-то я не заметил, чтобы так думали дамы на пляже, когда мы идем с вами купаться.
– Так это они на вас смотрят, – сверкал белозубой улыбкой довольный Ретт.
– В вашем присутствии другие мужчины просто не видны.
– К сожалению, не для всех… есть женщина, которая много лет меня не замечала, – горько усмехнулся Батлер.
– Значит, вы тоже любите ее… Тогда почему оставили?
– Я не оставил – предоставил ей свободу. Когда-то она вышла за меня замуж из-за денег, теперь она достаточно состоятельная женщина и может выбрать того, кого полюбит. Я оформлю развод по первому ее требованию.
– Вы так великодушны! Но Скарлетт этим не воспользуется – она не хочет с вами разводиться, сколько не умолял я ее об этом. Она всегда любила только вас, несмотря на наши отношения.
– В самом деле?
– Да, как ни тяжело это признавать, но это так. Порою мне кажется, что если бы она так сильно не любила вас, то и со мной ничего бы не было. Со мной она всего лишь хотела забыть вас.
– И вы продолжаете ее любить, зная все это?
