Мадемуазель де Велен пропустила мимо ушей ее грубость, зная, что больше всего Эжени хочет казаться оригиналкой, доказать всем, что ее салон самый знаменитый. Она опять будет, теперь еще более настойчиво, просить Адель посодействовать, чтобы Робийяры, наконец, приняли приглашение к ней на вечер. И опять ее попытки останутся безуспешными.
Как-то на спектакле в Итальянской опере Скарлетт вспомнила, как была счастлива во Флоренции, Риме, и предложила своим друзьям:
– Почему бы вам не поехать в Италию, там так замечательно?
– Если втроем, то я согласен, хоть сейчас, – ответил Роальд, и сам смутился от своей смелости.
– Это невозможно, кто-то должен следить за работой банка, – возразила графиня.
– Мы подумаем, – рассудительно заметила Адель.
Ей понравилась эта мысль, и в феврале в свете узнали, что мадам де Велен отбыла на воды с дочерью, а мсье Бертье уехал в Швейцарию по делам. На самом деле Адель увезла его в Венецию, на карнавал. Он предполагал, чем может закончиться для него эта поездка, но не стал сопротивляться.
После их отъезда Скарлетт поняла, как прочно вошла в ее жизнь Адель. Ни Джаннина, ни Люсьена не могли ее заменить, особенно, когда в банк стали обращаться клиенты из высшего света, прослышавшие, что Бертье сменила на его посту загадочная графиня. Ей казалось, что они приходят потому, что считают ее менее сведущей в делах, чем ее компаньон, и надеются получить более выгодные условия кредитования и размещения вкладов. Она постаралась не отступать ни на шаг от порядка, установленного Роальдом, требуя того же и от служащих. Однако число клиентов, желающих встретиться именно с ней, не уменьшалось, причем среди них были и женщины. Секрет раскрыла, конечно же, Эжени:
– Милочка, весь свет сбился с ног, чтобы увидеть вас вблизи!
– Неужели это такое занимательное зрелище? – искренне удивилась Скарлетт.
– Конечно, это так необычно, когда богатая красивая женщина служит, словно фабричная работница или гувернантка.
– И здесь нельзя работать без того, чтобы, не попасть кому-то на язык, – огорчилась графиня.
Ей захотелось обо всем написать мужу, почувствовать его поддержку, чтобы опять стало все легко и просто, как бывает всегда, когда он рядом.
Супруги регулярно обменивались вежливыми посланиями. Он очень сухо и сдержанно сообщал о новостях в Атланте, о предстоящей поездке в Тару, о ремонте дома, о детях, о том, как приятно проводит время в обществе Эшли, Поля Грасини и Телфорда. Она же отвечала открыто и сердечно, стараясь не замечать его недовольства и отчужденности.
Постепенно поток ее писем смягчил его. И он стал позволять себе иногда шутить, иногда ворчать, иногда укорять, а иногда и провоцировать ее на высказывание каких-либо чувств к нему. Ему все больше нравилась эта игра слов, обмен любезностями, колкостями и комплиментами, за которыми было трудно понять, чего же они ждут друг от друга.
Она не ждала ничего, даже ответов, просто стала писать всякий раз, когда хотела с ним поговорить, пространно описывая все происшедшее за день, не задумываясь, интересно ли это ему. Но последнее его письмо заставило её насторожиться.
Милая графиня!
Зиму я провел в Атланте, – писал Батлер, – холод на улице, холод в сердце, и даже воспоминание о вас не согревает его, хотя праздники были милыми в обществе четырех красивых женщин: моей матери, сестры и ее подруги, а также Дианы Телфорд. Они скрасили пребывание в одиночестве нашего мужского квартета, о котором я писал раньше. Элис часами играла нам Шопена, Моцарта и Бетховена… Я попросил ее заниматься с девочками, думаю, вы не будете против этого. Я ем и сплю, то есть веду скучную трезвую, добродетельную жизнь, и решил назло всем женщинам, которые восхищались моей стройностью, отрастить брюшко. Ваш портрет висит в гостиной, мы часто смотрим на него и говорим о вас, ваши уши не горят, дорогая?
Скучающий Батлер
– Интересно, что же они обо мне говорят? Кто такая Элис, и какие у них отношения? Он хочет разбудить мое любопытство, заставить меня страдать, или за этим что-то кроется, что потом все равно станет мне известно? Как вызвать его на откровенность, чтобы он яснее высказался о своих пристрастиях? Спрошу прямо, – решила Скарлетт. – А если он прямо и ответит – встретил хорошую девушку, хочу на ней жениться? Ну и пусть женится!
Ответа пришлось ждать долго…
Элеонора Батлер приехала в Атланту большой компанией, как в добрые старые времена: с дочерью и своей любимицей, молодой учительницей Элис Хейуорт, Дианой Локарт, ее мужем Дэвидом и его другом Чарльзом Трентоном. Молодые люди, служившие в войсках федерального правительства, оказались без работы.
