– Зачем мне свобода без него? Её глаза снова наполнились слезами. – Глупый Ретт, теперь мы еще и тебя втянули в наши отношения, вторглись в твою жизнь, прости меня, мой милый мальчик.
– За что, Скарлетт? Ты подарила мне блаженство, которое я не испытал бы ни с кем.
Он обнял её за плечи, и она покорно склонила голову к его плечу. Он ужаснулся, что так надолго оставил ее и детей, взял Катрин на руки, и они пошли домой, где их все ждали и не сомневались, что они придут вместе.
Отъезд на виллу неожиданно был отложен по весьма приятной причине. Они получили приглашение на торжественный обед по поводу бракосочетания мсье Бертье с девицей де Велен. Свадьба была очень тихой, в мэрии, церковной церемонии не было. Бертье похудел, загорел, помолодел, признался, что скучал по работе. Адель будто сошла с портрета и воспринимала Анри, как человека, подарившего ей счастье.
– Все удалось, я беременна, – шепнула она подруге.
– Как все-таки женщину красит любовь и материнство, – подумала Скарлетт, от души поздравляя новую чету.
– Молодой художник напророчил вам счастье! – не преминула отметить маркиза Дю Зуэ.
Ее замечание вызвало новую волну заказов на портрет его кисти. Плата предлагалась фантастическая, уже в тысячи франков, и он согласился на несколько заказов с условием, что его не будут торопить. Анри выработал свою технику создания портрета. Первые сеансы позирования обычно позволяли ему подметить главное в человеке, его эго, как бы искусно оно не прикрывалось, без этого портрет «не пойдет». Он не мог изменить своему внутреннему долгу честного художника правдиво отобразить человека. Процесс поиска проходил мучительно, отнимал у него много сил.
Бонэ предупредил Робийяра о кабале, в которой может оказаться яркий талант, идя на поводу себялюбивой публики, слетающейся, как воронье, на модного художника.
– Но, у вас, кажется, крепкая дружная семья и вы можете позволить себе не кидаться за богатыми заказчиками.
– Да, сестра сильно помогает мне, – смутился Анри, – не знаю, как бы я смог преодолеть финансовые трудности после смерти отца.
Жерар помнил ее портрет, но никак не мог связать с романтическим образом деловые качества, хотя за примерами далеко ходить не надо было: подругам его друзей, пишущих о суровой правде жизни и часто скатывающихся потому в нищету, приходилось проявлять чудеса житейской изворотливости. Но они не были столь прекрасны.
– Удивительная женщина, – пришел он к такому мнению, после некоторых размышлений.
Анри и сам так считал, вспоминая, как уверенно и бесстрашно взялась она рассчитываться за долги отца. Но ему не нравилась деловая Скарлетт, она становилась чужой, отстраненной, он робел перед ней, чувствовал себя слабым, никчемным. Он готов был писать портреты хоть всех дур Парижа, лишь бы любимая с восхищением встречала его вечером, а лучше ночью.
Когда он сказал ей об этом, она только посмеялась:
– Почему мужчинам так не нравится, когда женщина работает, страшно потерять свое превосходство над нами? Не бойтесь, есть одно дело, где без вас не обойтись, – многозначительно намекнула Скарлетт.
– Что-то я уже сомневаюсь в этом, – в тон ей ответил Анри, желая продолжить разговор на интересную тему, как она тут же заговорила о предстоящей выставке в Лондоне.
– Я не очень поняла, кто отвечает за организацию и можно ли ему доверять? Не хотелось бы, чтобы наши портреты исчезли бесследно, да и остальные картины тоже, столько труда затрачено.
– Это один меценат – англичанин, которому нравится творчество Бонэ и его собратьев, несмотря на оголтелую критику прессы. Он был на их выставке в прошлом году, кое-что приобрел, в том числе пару моих рисунков. Собственно, мне еще и нечего было выставлять тогда, просто хотел поддержать друга своим участием.
…Вы испортите себе блестящее начало карьеры, нам нечего рассчитывать на успех, – предупредил его Жерар и оказался прав.
Парижская публика валом валила на открытие, но лишь, чтобы посмеяться, стать свидетелями освистывания скандальных полотен.
«После пожара оперы на улице Лепелетье обрушилось новое бедствие… У Дюран – Рюэля открылась выставка так называемой живописи», – написал Альбер Вольф в «Фигаро» …
Участие Робийяра осталось незамеченным, а ему самому прошлое лето было не до выставки, в этом же году он специально готовил для нее работы. Их было немало, пейзажи Нормандии, лошади, бытовые сценки с детьми, которые особенно хорошо у него получались. В Салон он послал только одну картину «Раздумье». Анри послушался Батлера, написал полотно большого формата, и оно было принято жюри. Успех превзошел все ожидания, нашлись и покупатели, но он не стал ее продавать. Это послужило поводом для знакомства с молодым коллекционером из Англии, который был не на много старше самого художника.
