Сэр Оливер Бартон специально приехал во Францию, чтобы увидеть следующую выставку импрессионистов и пополнить личную коллекцию шедеврами. Именно так расценивал он полотна этих непризнанных официальным Салоном художников, продающих свои картины по очень скромным ценам. Время подтвердило его правоту. К сожалению, многие из этой блестящей плеяды угасли в нищете, не дожив до дней своей славы и богатства. Не прошло и десятка лет, как их холсты стали продавать и перепродавать за баснословные деньги, богатели торговцы картинами, распродавались миллионы репродукций. Наступали годы признания, торжественных речей, памятников, просторных, светлых музеев.
А пока Бартон хотел показать своей туманной родине сверкающий сотнями оттенков прекрасный мир открытого воздуха – пленэр. Так Бонэ и его друзья получили приглашение на выставку в Лондоне. Когда они обедали втроем, англичанин снова вернулся к статье Вольфа.
– Там есть прекрасные слова в ваш адрес, я их процитирую своим соотечественникам, выбросив все остальное: «…это очаровательные, глубоко убежденные молодые люди, которые всерьез воображают, что нашли свой путь». Да, до вас были отдельные художники – итальянец Веронезе, француз Коро, англичанин Констебл – которые решали проблему цвета в пленэре. Но вы все-таки, первооткрыватели пути, нового, может быть и опасного, на котором неизбежны потери.
Мистер Бартон приобрел с десяток картин и уехал домой, взяв обещание с Робийяра, что тот приедет на выставку лично и привезет понравившийся ему портрет.
– Если уговорите приехать оригинал, обеспечу прием на самом высоком уровне.
Закончив выставочные дела и сделав необходимые наброски для портретов, Анри отправился на виллу к семье вместе с Адель и ее горничной. Бертье с удовольствием проводил их на вокзал Сен-Лазар. Привыкший к холостяцкой жизни он был ошеломлен всеми происшедшими с ним событиями, устал от общения с тещей и хотел побыть в тишине. Адель почувствовала это и предоставила ему такую возможность, но не поехала в родовое поместье де Веленов, которое располагалось далековато, и это могло послужить поводом для молодого и несколько ленивого супруга не навещать ее. А ей хотелось проверить, будет ли он скучать по ней.
Роальд приехал спустя две недели, и первый его взгляд с некоторой загадочностью был устремлен на жену, а не на присутствующих при встрече красивых дам. Она поняла, что ей удалось заронить некоторое теплое чувство в его сердце. Супругам Бертье отвели лучшую спальню, хотя Адель возражала, поскольку у всех остальных комнатки были небольшие, кроме детской. Роальд так разнежился, что не хотел возвращаться в понедельник в город. Скарлетт предложила поехать вместо него, но он отказался.
После его отъезда на вилле снова закипела работа. Самая большая и самая светлая комната была превращена в студию, и вся семья помогала художнику.
– Мы не дадим им загубить вашу молодость и здоровье, – решительно заявила мадам Бертье, имея в виду заказчиков.
Она хорошо их знала, быстро выделила наброски тех, кто мог заинтересовать художника своей личностью и заслуживал мастерства и таланта. Таких оказалось немного.
– Остальных мы будем вам помогать подмалевывать. Глупо же отказываться от денег, если их навязывают. Вот смотрите, Скарлетт, эта дама хочет, чтобы на портрете ее изобразили сидящей, положив одну ногу на другую, и чтобы непременно были видны ее туфельки. Другая хочет видеть во всей красе свою огромную шляпу, третья – манто из соболя. Им плевать на художественные достоинства портрета, важно отобразить сногсшибательные туалеты, драгоценности, необыкновенных собачек, позолоченные интерьеры особняков, фешенебельных раутов.
– Даже Рафаэлю помогали ученики, – поддержала ее графиня.
Так возникло содружество по изготовлению портретов: Луиджи готовил холсты, натягивал на подрамники, разводил краски льняным маслом, и где возможно создавал фактуру. Анри составлял композицию, наносил контуры рисунка, делал черновой набросок, намечал цвета разведенными красками, Адель раскрашивала фон, детали, интерьеры, а потом художник доводил портрет до готовности, добавляя блики и переходы тона, добиваясь сходства с моделью.
– Мадам Бертье, вы могли бы стать художницей, – оценила ее способности подруга к большому удовольствию мисс Гроувер, которая гордилась своей воспитанницей.
Адель всегда любила рисовать и училась этому, а сейчас ей доставляло особое удовольствие то, что она не бездельничает, как обычно, а может принести пользу этим симпатичным людям, так искренне к ней расположенным.
– Мастер! – обратилась она к Анри, – надеюсь, в будущем не откажетесь от способного маляра?
– Ни от кого и не от чего не откажусь никогда, только сами не бросайте меня.
