Все, конечно, понимали, о чем идет речь, жизнь на вилле еще более сблизила их. Любовь Анри не была ни для кого секретом, как и влюбленность Адриены в художника. И это делало совершенно особой атмосферу в доме: влюбленная молодежь, молодые супруги, маленькие дети. Даже мисс Элизабет как будто оттаяла, стала мягче, чаще улыбалась и надела светлое платье. Никогда еще Адель не было так хорошо и уютно не то, что в чужом, но и в своем родном доме.
Однако хозяйка дома была явно чем-то озабочена, и Адель тихонько расспросила Люсьену, чтобы это значило.
– Не знаю, может, скучает по мужу, а может опять расстались, у них очень сложные отношения. Он достойный человек, вы видели его, но что-то не получается, гордые оба. Стыдно сказать, но мы с Луиджи хотим, чтобы они развелись.
– И соединились с Анри, – задумчиво отметила про себя мадам Бертье. – Пожалуй, и мне это по душе.
Во время вечерних прогулок она постаралась вызвать подругу на откровенный разговор.
– Что за тайна угнетает вас, моя дорогая?
– Простите, Адель, мне не хочется ничего обсуждать, не потому что я пытаюсь что-то утаить, просто, никто за меня все равно не решит моих проблем.
– А вдруг, что и надумаем? Вы же сумели мне помочь, неизвестно, сколько бы еще мой супруг готовился к судьбоносному шагу.
– Вы правы, что скрывать? – решилась Скарлетт на признание. Я люблю его, а ему это не нужно. Когда-то любил он, а я была молода и глупа и не ответила на его чувство. Как говорит мой муж, «периоды нашей любви не совпали». Какое адское терпение надо иметь, чтобы дождаться объяснений его вечных тайн или хотя бы узнать, где он и что с ним. Пожалуй, вы на моем месте смогли бы вынести все, – продолжала графиня, – а вот я все больше склоняюсь к разводу. Останавливает одно: как это отразится на будущем детей? У себя на родине я стану изгоем, придется уехать навсегда. А куда?
– Неужели некуда? Чем не подходит Париж? Разве мало вас здесь любят? – улыбнулась Адель.
Скарлетт покраснела и опустила глаза.
– Вряд ли я могу рассчитывать на такое же отношение, будучи разведенной.
– Разве развод лишит вас вашего обаяния? Только прибавит вам поклонников. Вы всегда можете рассчитывать на нашу верную дружбу, что бы не случилось, но давайте не будем спешить и во всем разберемся. Когда я встречалась с вашим мужем прошлым летом, он не произвел на меня впечатления человека, легко меняющего свои привязанности. Возможно, конечно, грешки какие-то водятся, женщины наверно сами прыгают к нему в кровать, напрасно ты его оставляешь одного, – перешли они на более задушевные интонации.
– Ты, думаешь, мое присутствие кого-то удержит? Лучше уж ничего не видеть.
– Моя мать тоже так считает, отец меняет женщин, как перчатки, уж тебя – то он заметил бы, несмотря на свой возраст. Я правильно поняла, что сейчас тебя беспокоит даже ни с кем он, а где?
– Именно. Он всегда там, где опасно, как будто это прибавляет ему силы. Одно слово – капитан Батлер, как его звали в войну. Почему мы не можем жить, как все? Нет, ему нужна свобода.
– Он и тебя не ограничивает ни в чем. Так пользуйся этим! И развод не нужен. Вы столько лет вместе и все еще испытываете влечение друг к другу. Может, в вашем образе жизни и кроется секрет столь долгой страсти? Тогда он поступает мудро, зная особенности своей натуры.
– Может быть и мудро, но я хочу жить по-другому, – упрямилась Скарлетт.
– Ладно, давай дождемся от него письма, а пока я тебе расскажу об одной очень известной женщине, великой женщине, которой я всегда восхищалась, она умерла прошлым летом. Ты что-нибудь слышала о писательнице Жорж Санд?
– Очень мало, даже не знаю, почему у нее мужское имя. Читала в юности роман «Индиана», мечтала о таком муже, как сэр Ральф.
– Тогда слушай. Одна очень умная, красивая женщина, Аврора Дюдеван, в роду которой были короли и танцовщицы, могла всю жизнь прожить без забот за счет мужа, прибравшего, правда, к рукам ее имущество. Однако добилась развода и стала сама зарабатывать на жизнь, сочиняя романы. Тебе это никого не напоминает? Тоже все пишешь что-то.
– Ну, что ты, это я так для сына записываю, чтобы не забыть ничего. Она любила мужа?
– По началу – да, как все, но недолго. Он пил, охотился, развлекался на стороне. Она тоже. Говорят, что и дочь не его. В двадцать шесть лет она влюбилась в девятнадцатилетнего юношу Жюля Сандо, уехала вслед за ним в Париж, работала в газете «Фигаро», начала писать. Ни мать, ни свекровь не хотели видеть свою фамилию на обложках ее книг. Сначала появилась подпись Ж. Сандо, на ее первом романе, написанном совместно с возлюбленным, ему она обязана своим псевдонимом. Потом она превратилась в Жорж Санд и стала известна всему миру.
Она не только выбрала мужское имя, но и часто носила мужской костюм, признавая его более удобным, особенно в дождливую погоду. Мужской костюм стал для нее пропуском в театр: дорогие ложи были не по карману, а на дешевые места в партере пускали только мужчин.
– И она не боялась, что о ней будут говорить?
