– Про нее слишком много говорили, она привыкла к этому и жила так, как нравилось ей. Она считала, что женщины, как и мужчины, должны иметь право жить, с кем хотят. Романы у мадам Дюдеван были не только на бумаге, но и в ее довольно бурной личной жизни. Самыми длительными были отношения с польским композитором и пианистом Фредериком Шопеном, почти до самой его смерти. Она была старше на семь лет, не похожа на изысканных белокурых полек, но оказалась именно той женщиной, которая была ему нужна. «Я был бы так рад, если бы нашелся кто-то, кто захотел бы мною командовать!» – писал он. Шопен отличался слабым здоровьем и благодаря её заботе прожил на несколько лет дольше.
Скарлетт обратила внимание на то, что Адель все время подчеркивает – любовники писательницы были намного лет ее моложе. Случайно ли это, или она намекает на Анри?
– Прототипом романа «Консуэло» стала ее подруга Полина Гарсиа. Она часто гостила у нее в Ноане. Жорж Санд сыграла решающую роль в ее замужестве. Она поддержала ее решение отказать писателю Альфреду де Мюссе, с которым у Авроры в свое время был яркий роман, и одобрила брак с Луи Виардо. Он был хорошей партией, элегантный брюнет высокого роста, из состоятельной семьи, порядочный, мягкий по характеру, наверное, поэтому они так сошлись с Тургеневым, и даже вместе переводили на французский язык произведения русского писателя Гоголя.
– Откуда ты это все знаешь?
– В свете много болтают, да и бульварная пресса не отстает, надо же чем-то на хлеб зарабатывать.
– Что же было с нею потом, новые романы?
– Пожалуй, кто знает, может это были не настолько известные мужчины. По крайней мере, отношения с дочерью не сложились, скорее всего, из-за частой смены возлюбленных.
– Вот видишь, я не хочу, чтобы у моих детей был повод в чем-то меня упрекнуть.
– А ты что собралась любовников менять? Тогда заведи хотя бы одного для начала, а то на некоторых уже жалко смотреть, – засмеялась Адель. – Не переживай, старость писательницы была счастливой, среди детей и внуков, страсти улеглись, любовные и политические. Она еще и в политике была сильна. А с какими личностями общалась: Ференц Лист и Берлиоз, Сент–Бёв, Проспер Мериме, Гюстав Флобер, Тургенев, кстати. В своем дневнике она написала: «Тургенев любит шум и веселье. Он такой же ребенок, как и мы. Танцует, вальсирует, какой он добрый и славный – этот гениальный человек!»
– Не понятно, – смущенно заметила Скарлетт, – как она при таком количестве мужчин имела только двоих детей.
– Так вот в чем дело – вот почему графиня так холодна с красивым юношей, – задумалась Адель.
– Мы с тобой почти ровесницы, а у меня уже могло быть шестеро детей, двоих мы потеряли, – грустно говорила Скарлетт.
– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала Адель. – Нельзя такой женщине, как ты, жить без любви и ласки.
Она теперь точно знала, Анри – не любовник Скарлетт, хотя питает к ней очень горячие чувства.
– Да кто их к ней не питает, – дерзко ответил Роальд своей жене, когда она сообщила ему об этом.
– И ты, Брут? – Адель слегка шлепнула его по лбу.
– Как тебе известно, я тоже мужчина.
Бертье теперь нравилось изображать лихого кавалера, Адель всячески поддерживала его в этом заблуждении, и ему было приятно ее общество.
К середине лета они успешно справились с интерьерными заказами и активно принялись отдыхать. С утра гуляли с детьми, ловили рыбу, ездили на прогулки в лес, после обеда читали вслух, по вечерам катались на лодках: в одной – Таллиони с детьми, в другой – Робийяры, Адель и Адриена. Рене сидел на берегу с гувернанткой и горничной Селестой. В ясные дни отправлялись смотреть состязания пловцов на Сене или на ярмарку в ближайший городок, угощались мороженым и пирожными.
Анри занимался греблей, плаванием, посещал яхт-клуб в Аржентёе, девушки не спускали с него глаз, а он, возвращаясь с реки, или из «Les Frenes», где часто оставался играть в крокет, бежал к любимой со всех ног. Бертье, увидев его в майке, загорелого, с крепкими мышцами, шепнул жене:
– Как тебе этот красавец, можно ли перед ним устоять?
– Я бы не смогла, – честно ответила Адель.
– Да кто тебя оставит наедине с ним?
– Он даже не смотрит на меня.
– Достаточно того, что ты смотришь – соблазнишь любого. Проведешь ночь с такой вот чертовочкой, – ласково гладил ее по плечу Роальд, – и неизвестно, захочется ли потом общаться с холодной графиней. Даже жаль мальчишку, что же она не видит его чувств?
– Не хочет видеть, письма пишет мужу.
Скарлетт писала письма в свой дневник, гадая, почему прервалась их переписка. Только они обменялись намеками на какие-то чувства, как он уехал и до сих пор не сообщил куда.
– М-м-да, графине не позавидуешь – выбор нелегкий, один достойнее другого. Такому мужу не то, что писать, ноги надо мыть и воду пить. Разве я взялся бы за банк Робийяров, если бы не он? Редко на кого можно так положиться, как на Батлера.
– Может, ты знаешь, где он сейчас?
– Точно не знаю, но наверняка где-нибудь добывает деньги, богатство легко не дается.
