Как бы там ни было, но теперь Джакомо один никуда не ходит, да и меня не отпускает. Зато будет, что рассказать осенью Уэйду. Надеюсь, и вас развлечет этот случай. Поклон всем вашим друзьям и родственникам.
Очень скучающий Батлер
Вопреки его ожиданиям Скарлетт случай с итальянцем не развеселил, а встревожил и обеспокоил.
Мой дорогой!
Возможно, я не вправе требовать от вас открытости и доверия, – писала она, – но все – таки спрошу, какая необходимость вам работать, да еще в таком диком месте? Что вам делать на Севере, зачем подвергать себя опасности? Разве нельзя работать в Париже, Атланте, Чарльстоне, наконец?
Вам слишком много приходится тратить денег на меня и мое семейство? Я постараюсь сократить расходы. Конечно, без вашей помощи нам пришлось бы очень тяжело, но сейчас у Анри много заказов на портреты, и ему хорошо платят. Однако его друг не советует растрачивать на это свой талант. Я согласна с мсье Бонэ. Мы отвлекаем Анри от живописи и своим присутствием и тем, что ему приходится писать не то, что хочется, а то, что приносит деньги. Хотя сам он так не думает и сильно обижается, когда я говорю, что семья мешает творчеству. Вы тоже считаете, что я не права? Для меня важно ваше мнение и не только в этом вопросе. Поклон вам от супругов Бертье.
Ваша Скарлетт
Ласковое обращение «дорогой мой» заставило Джакомо расплыться в довольной улыбке, а Батлера задуматься.
– А не возомнил ли я слишком много? Похоже, завоевывать меня никто и не собирался. Зачем? У нее есть всё, о чем она мечтала: любимый мужчина, дети, круг близких людей. Ее тревога за мою жизнь вполне понятна – она испытывает ко мне родственные чувства, возможно благодарность. Но так же беспокоилась бы она и за отца, и за Уилла … Почему же она все – таки пишет мне, когда мысли заняты другим? Для чего ей знать мое мнение, ведь советчиков хватает и далеко неглупых? Не потому ли, что об Анри она может поговорить только со мной? Или потому что никто не знает ее лучше, чем я? Хотя сам я уже в этом сомневаюсь. Несомненно одно – она пытается осмыслить свою жизнь и хочет, чтобы я ей в этом помог.
Скарлетт снова почувствовала отчужденность в его тоне, хотя письмо было достаточно открытым и даже не без намека на чувства.
Дорогая графиня!
Ваше беспокойство за мою непутевую жизнь настолько растрогало меня, что даже неловко. Простите, что я невольно смутил ваш покой. Здесь не просто, но не так уж и опасно, бывало и хуже. Мне удалось привлечь к работе моих друзей, благодаря чему я смог прожить незабываемые месяцы в Париже. Охотнее всего я бы сейчас сидел в кресле в нашей спальне, все равно где, в Париже или Атланте.
Мое отношение к вам не изменилось, и ни с кем я не был более открытым, чем с вами. Однако есть некоторые вещи, о которых говорить преждевременно. Поначалу я согласился работать на Севере, потому что не мог отказать человеку, которому был обязан жизнью. Сейчас мои дела не блестящи: я приобрел рудники и вложил в них все свои средства. Пока трудно сказать, что из этого получится, поэтому надо все держать в своих руках.
Мое финансовое положение ни в коей мере не касается семьи, вы можете не ограничиваться в расходах. На содержание домов в Атланте и Чарльстоне хватает процентов, которые я получаю с банка. В Тару поступают средства от аренды дома мистером Телфордом.
Анри тоже может пока не думать о деньгах. Насколько мне известно, дела ваши в банке хороши. Но вам не надо запрещать ему зарабатывать, он должен чувствовать себя мужчиной, обеспечивающим свою семью. Это прибавит ему гордости и уважения к самому себе, что для мужчины очень важно.
Осмелюсь предположить, что вам, по-прежнему, трудно оставить Анри. Кроме вас никто не должен решать этот вопрос, а тем более я. Но позволю себе несколько замечаний, которые возможно помогут вам.
Вы опасаетесь, что мешаете его работе. Конечно, семья отвлекает, но и заставляет работать больше. Не помешало ведь ваше присутствие создать ему шедевр портретной живописи, а напротив, вдохновило его. Он достигнет выдающихся результатов, если только не утомится, не охладеет, не обленится. Вы должны следить за этим, стать его не только вдохновительницей, любимой моделью, но и помощницей, сподвижницей, если хотите. Так что живопись – это не причина, по которой вы могли бы покинуть своего брата.
Дорогая моя, если я вас правильно понял, вы хотите решить какую-то серьезную проблему, может даже что-то изменить в своей жизни, и побуждаете меня принять в этом самое активное участие, между тем, не посвящая в подробности. А потому я могу только посоветовать вам собраться с мыслями, привести в порядок свои воспоминания, не было ли там подобных положений, и не закончились ли они некоторыми упреками к себе.
Ваш старый друг
На этот раз она не стала спешить с ответом.
Заметив, что письмо мужа не слишком обрадовало подругу, в ближайший выходной Адель увезла всех на другой берег, на бал, но оказалось, что все трое кавалеров не умеют танцевать.
