Вечер был в разгаре: приятная музыка, разноцветные фонарики, влюбленные пары создавали приподнятое настроение. Глаза графини заблестели, она оживилась и не отказала подскочившему кавалеру пройтись с нею в туре вальса. Наблюдательный Анри заметил, как изменилось выражение лица мужчины, когда его руки коснулись стана партнерши.
– Научи меня вальсировать, – попросил он Скарлетт, – хочу почувствовать, что испытывает мужчина, танцуя с тобой, – и увлек ее в круг. У него не очень получалось, зато ее больше не приглашали.
Теперь по вечерам они не только пели, женщины настойчиво пытались обучать своих мужчин танцам. Но если Анри с удовольствием подчинялся, то Роальд отбивался, как мог:
– Мне танцы не нужны, я уже женился.
Луиджи не сопротивлялся, и мог сносно пройтись в кадрили, но вальс танцевал, как медведь. Зато они с Люсьеной исполнили такой зажигательный танец, что учиться стала уже графиня. Анри не спускал с нее влюбленных глаз. Скарлетт была сама страсть, огонь, порыв.
– Какая она все-таки переменчивая, как вот эта река – думал Анри, – делая утром зарисовки живописных берегов. Течет себе по равнине тихо, спокойно, плавно, но вдруг попала на каменистый склон, забурлила, закипела, любой камень подхватит и унесет в пучину. Никогда не узнаешь, какой она будет завтра. Да, ведь мне все равно, какой она будет, лишь бы была рядом.
Так неспешно проходило лето. Люсьена водила Мари и Катрин на уроки к мадам Виардо. У нее занимались девочки постарше, но мадам любезно согласилась обучать прелестных малышек и без церемоний вручила им ключ от садовой калитки с тем, чтобы они могли приходить к ней в любое время дня. Мари делала успехи, а Катрин была еще слишком мала, но Скарлетт решила, пусть привыкает к хорошей музыке. Уроки шли при открытых окнах, в жаркие дни занятия проходили в прохладной гостиной в нижнем этаже шале Тургенева.
По воскресеньям Робийяров частенько приглашали на музыкальные вечера. Великая артистка садилась за рояль, играла ноктюрны, этюды Шопена, а однажды – «Лунную сонату» Бетховена; пела романсы собственного сочинения на стихи Гейне, Поля и совсем новые на стихи Пушкина, Гете. Бывали здесь и ученицы госпожи Виардо. Как-то Скарлетт услышала, как господин Тургенев сказал одной из них:
– Жаль, что вы не слышали m–me Виардо на сцене, вы много потеряли: то чем она была в артистическом мире, того нет и не будет…
Сколько гордости было в его голосе за любимую женщину! В отличие от него она была резковата, а некоторые считали ее просто грубой и жалели Тургенева. Но миссис Батлер, вспомнив свою жизнь в Атланте, сразу поняла, что фактически главой этой необычной по составу семьи является Полина, и ей нелегко справляться с такими обязанностями, а мужчины могут позволить себе быть мягкими и деликатными.
Впервые увидев её, Скарлетт была крайне удивлена:
– И эту женщину красавец Тургенев любит более 30 лет? – спросила она Анри, когда они вечером возвращались домой.
– Они были молоды, встретились, когда нас с тобой еще на свете не было. Он полюбил ее с первого взгляда, а вернее с первой ноты, которую она спела. Говорят, она становится прекрасной, когда поет. И с тех пор он следует за ней, то ли подчиняясь ее сильной воле, то ли зову сердца.
– А как же муж Полины?
– О, они с Тургеневым большие друзья, оба страстные охотники и любители собак. Оба имеют возвышенный ум и благородный характер. Но Луи старше нее на двадцать лет, а Тургенев – только на три года, в этом, наверно, все и дело, – Анри с лукавой улыбкой посмотрел на Скарлетт.
– Ты думаешь, в их возрасте это еще имеет какое-то значение?
– Доживем до их лет – узнаем, и может быть, пожалеем, что так мало любили в молодости.
– Не мало, мальчик мой, – она остановилась и провела рукой по его щеке, пригладила волосы, – просто любить можно по-разному.
– Ну да, без страсти, без ответа, – невесело посмеялся Анри. – Кажется, так же был влюблен и мой отец. И знаешь в кого? Не поверишь – в старшую сестру Полины, Марию Фелиситу Малибран, знаменитую певицу. Однажды он принес миниатюру с изображением очень красивой молодой женщины и попросил сделать копию, я уже начал неплохо рисовать тогда. Потом он часто и подолгу смотрел на рисунок, и только теперь я понимаю почему. Судьба ее трагична, она упала с лошади и разбилась через год после официального брака с любимым человеком. Ей было всего 28 лет. В предместье Брюсселя улица, на которой они жили, названа ее именем.
– Моей дочке было четыре года, когда ее постигла такая же участь. И мой отец умер так же, упав с лошади.
– Прости, Скарлетт, я не знал.
Он нежно обнял ее, а она продолжала рассказывать с окаменевшим лицом:
