– Что было с Реттом, трудно представить. Я думала, он сошел с ума. Он так ее любил! Он и меня любил так же… но я все разрушила… Я никогда его сама не оставлю, если уж только он сильно будет настаивать. Нас связывает общее горе, хотя потом мы были очень счастливы почти два месяца. Казалось, любовь вернулась к нам. И вдруг он уехал от меня навсегда… Я думала, жизнь закончилась, но встретила тебя и влюбилась, жизнь снова стала прекрасной.
– Так что же нам мешает наслаждаться ею? – спросил Анри, обнимая ее уже крепче.
– Ах, нет, милый, не теперь.
Дальнейшее пребывание их вместе становилось опасным, и Скарлетт поспешила домой.
Однако с той поры они стали частенько гулять вдвоем перед сном, правда, приглашая всех. Люсьена и Адель обычно быстро возвращались в дом, уводя с собой недовольную Адриену. Луиджи иногда тоже выходил с ними, садился на скамеечку у ворот и дремал, а они могли бродить до утра, взявшись за руки. Сад наполнялся прохладой, шелестели деревья, горизонт заволакивало легкой, прозрачной дымкой. Звездное небо напоминало о палубе парохода, и тогда он целовал ее, она не отталкивала, но и не отвечала. И он опять понимал, что еще не время, и не хотел думать, что это время может не наступить никогда. Прогулки остались его единственным утешением в эти чудные вечера.
– О чем молчим? – спрашивал он.
– Так, о жизни, … зря мы сказали Катрин, кто ее отец.
– Зря мы ему ничего не рассказали раньше. И чем дольше будем тянуть, тем хуже. Он не заслуживает такого отношения. Давай пошлем фотографию, и появится, наконец, какая-то определенность.
– Если он заберет Катрин, тебе самому будет тяжело, ведь ты ее любишь больше, чем Рене.
– Да, действительно, я готов отдать родного сына, лишь бы вы с Катрин были со мной.
– По-моему, ты впервые в жизни придумал несусветную глупость, дети должны быть вместе, более того их надо познакомить и подружить с моими старшими детьми. Ты готов принять еще двоих? Сын уже, наверное, ростом с тебя. Я, правда, не уверена, что они поедут сюда, скорее всего, останутся в Таре.
– Ты решишься на развод?
– Не знаю. В любом случае надо ехать в Америку, привести в порядок все свои дела, к тому же в мае будет пять лет, как не стало моей дочери.
– Конечно, любимая. Ты поедешь одна?
– Я бы хотела взять детей, должны же они увидеть свою родину.
– Дорогая, для них родина – Париж.
– Анри, если я разведусь, мы не сможем жить здесь.
– Уедем в Италию.
– А что ты думаешь о Саванне? У нас там дом, родственники, банк, еще жив дед.
– Мне все равно, где скажешь, там и будем жить.
– Окончательно я еще ничего не решила. Ты молод, талантлив, женщины будут любить тебя, а тут старая жена с кучей детей, – Скарлетт решила высказать все свои сомнения. Адель рассказывала мне о жизни Жорж Санд. Ты знал ее?
– Нет, ребенком слышал какие-то разговоры в гостиной, но мне было неинтересно. Романы тоже не читал, поскольку все они о любви.
– Так вот, мужчины любили ее, но почему-то быстро охладевали к этой талантливой, красивой женщине.
– Я думаю, что как раз ум и талант мешали ее женскому счастью.
– Но мадам Виардо тоже обладает этими качествами! Поет, рисует, свободно говорит на четырех языках с детства: испанском, итальянском, французском и английском, да еще овладела русским и немецким. Однако, столько лет любима замечательным мужчиной. В чем секрет ее обаяния?
– Вот видишь, есть же на свете люди, постоянные в любви! Чем мы хуже?
– Анри, кто она, а кто я! На что может рассчитывать обычная женщина? Немного играю, немного пою, а вот танцую я хорошо, но тебе это не нравится.
– Мне всё в тебе нравится, не надо свою жизнь сравнивать с чужой. И запомни – мужчины не любят чересчур умных, много рассуждающих женщин! Лучше поцелуй меня.
– Ну, перестань! Мы должны серьезно подумать, – говорила Скарлетт, пытаясь вырваться из его объятий, вполне сознавая, что не сможет долго противиться ни его, ни своему желанию. Ты должен знать, что я необразованная деревенская женщина. Может быть, Батлер поэтому и уезжает от меня все время. За что меня любить?
– Придется последовать его примеру и уехать, чтобы ты помучилась и начала, наконец, отдавать должное моей любви и привязанности.
– Куда это ты собрался ехать? – встревожилась она так, что друг с интересом посмотрел на нее.
– В Лондон. Мистер Бартон прислал приглашение на открытие сезона, выставка тоже приурочена к этому событию.
Анри хотел еще немного поинтриговать, но увидев, как она огорчилась, с радостью выложил, что приглашение на двоих, что они будут присутствовать на приеме у королевы, что ей надо срочно заняться нарядами.
– Поедешь со мной? Детей оставим в Париже, только вдвоем – ты и я.
– Чтобы я еще и там отвлекала тебя, мешала твоему творчеству, – притворно ворчала Скарлетт, а в глазах засверкали изумрудные искорки.
– Творчество – удел одиночек. Когда ты уедешь, мне ничего не останется другого, как заняться творчеством. А сейчас я не хочу время, которое могу провести с тобой, тратить даже на картины.
– Значит, Анри свыкся с мыслью, что я уеду, – думала Скарлетт у себя в спальне.
