Мы могли бы жить не в доме тети Питти, а в Таре. И это не Мелани приютила бы нас, а мы ее, и еще в придачу сестер Эшли. Но на плантации пришлось бы работать так же, и так же нечем было бы заплатить налоги. Мне пришлось бы искать способ добыть деньги. Тогда в моей жизни могли бы появиться вы?..
Ваша Скарлетт
P.S. Почему вы думаете, что Анри сильнее вас?
Ретт восхитился выдержкой своей супруги. Он хорошо представлял, какое бурление ирландской крови могло вызвать его предыдущее послание и отослал новое, более приятное, по его мнению.
Любезнейшая графиня!
Мне приятно, что вы не захотели исключить меня из своей жизни, даже будучи миссис Уилкс. Не будь того знаменательного барбекю, рано или поздно мы все равно бы встретились. ВАС НЕ МОГЛО НЕ БЫТЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!
Вы правы, я лишил вас иллюзии, но не реальности – вряд ли кто-то мог составить ваше счастье в то время. Вы должны были пройти через многие испытания, чтобы ценить его крупицы, выпавшие на вашу долю. Со временем мистер Уилкс понял бы это, но тут уже близким другом семьи стал бы ваш покорный слуга, ухаживая за Индией, а может за тетей Питти. Дождавшись, когда семейная жизнь наскучит вам, я, не смущаясь, соблазнил бы вас. Наши встречи где-нибудь в Новом Орлеане, Париже или Риме были бы восхитительны!
Но судьба распорядилась иначе – я сам угодил на место мистера Уилкса. Только плакаться мне некому, разве что тому же Эшли, – мы теперь с ним приятели.
Что касается мсье Робийяра, не сомневайтесь, дорогая графиня, Анри обладает стальной волей, и в будущем вы убедитесь в этом, в то время как ваш супруг не раз терял самообладание и человеческий облик. Я не потому обращаю ваше внимание на силу его характера, чтобы вы предпочли пожалеть меня. Нет, я только хочу, чтобы вы правильно все понимали.
Ему удалось сделать то, на что никто и не замахивался – ОН СОЗДАЛ НОВУЮ СКАРЛЕТТ, легко и незаметно, ни на чём не настаивая, во всем следуя лишь вашим желаниям. Вот почему я думаю, что Анри сильнее меня. Возможно, ему помогло стечение обстоятельств, возможно, вы сами пожелали стать другой. Тем не менее, это так. Вы настолько стали другой, что я сомневаюсь, моя ли это жена, и сможем ли мы жить когда-нибудь вместе.
Я хочу предостеречь вас, письма тоже таят в себе определенную опасность, забываешь образ реального человека и выдумываешь того, кому пишешь. Скарлетт, вы наделяете меня теми качествами, которых во мне нет. Вы придумали меня, дорогая! А потому предлагаю вам, прежде чем принять окончательное решение, прожить хотя бы эту зиму вместе со всеми детьми в Атланте. Они должны узнать друг друга.
Ваш супруг
Ретт был очень удивлен, когда вместо ответа пришла телеграмма:
Вы лучше, чем я придумала.
Позже она сообщила, что этой зимой не собирается в Америку, они приглашены в Лондон на открытие сезона.
…Все равно я не решилась бы на путешествие с детьми зимой, хотя и весной не знаю, как все это организовать, если мы поедем все, – писала Скарлетт. – Гораздо проще приехать вам, скучаю и надеюсь на встречу.
Ваша супруга
В ответ она получила телеграмму, что он скоро уедет, и писать на этот адрес больше не надо. Не было ни слова ни о том, куда он едет, ни о дочери.
Приближалась осень. Прохладный туман, поднимавшийся по утрам от реки, уже начинал раскрашивать листья деревьев во все оттенки желтого и багряного цветов. Анри теперь много рисовал, стараясь схватить и удержать в памяти эти прекрасные мгновения ранней осени.
Скарлетт снова отдалилась от него: то придумывала наряды, то писала что-то, мечтательно улыбаясь, в своем дневнике, то в ярости рвала в клочья ни в чем неповинную бумагу.
– Роман в письмах продолжается! – вздыхал Анри. – О чем можно столько писать?
Перед отъездом в Париж Робийяры посетили виллу «Les Frenes», чьи обитатели не спешили в город.
Господин Тургенев был как всегда любезен:
– Надеюсь, на следующее лето увидеть вас здесь.
– Следующее лето хотелось бы провести дома, в Америке.
Тогда писатель предположил:
– Может, еще встретимся и в Америке, у меня там есть почитатели. Вам известен такой писатель Генри Джеймс?
Скарлетт, покраснев, отрицательно покачала головой.
– Не смущайтесь, графиня, меня на Родине, возможно, тоже знают меньше, чем во Франции.
Джаннина, все лето воевавшая с Морисом, радостно вздохнула, встретив своих любимцев.
– Рене, как ты вырос! Можно уже ехать домой! Прадедушка хочет тебя увидеть, – шептала она, целуя кудряшки ребенка.
– Вы серьезно считаете, Нина, что нам надо ехать? – спросила ее Скарлетт, оставшись наедине. – Я все лето ломаю голову, как быть, а вы так легко и просто все рассудили.
– Разве вы думаете иначе?
– Не знаю.
– Там ваш дом. Да и мистер Батлер не стал бы писать, если бы не желал вашего возвращения.
– Пожалуй, вы правы. Но мне надо готовиться к поездке в Лондон, я не могу сейчас оставить Анри.
Накануне отъезда графине де Робийяр доставили огромную коробку. Открыв ее, она увидела бальное платье цвета розового жемчуга и великолепную накидку из черно – серебристой лисы. Записка была очень краткой.
Дорогая!
