Одна стоически переносила все невзгоды, бедность и бесконечно верила ему. К счастью она не понимала, что страстно любящий мужчина не смог бы столько лет не прикасаться к ней. Но ее духовная чистота не позволяла ему прикоснуться и к другой. А та работала, как мужчина, содержала всю его семью и всю родню, купалась в роскоши и веселье, меняла мужей, но он хотел верить, что она любит только его.
После смерти жены все изменилась: когда не стало одной, другая тоже почему-то покинула его. Как все парадоксально в этом мире! Теперь он свободен, и они могли бы быть вместе, но оказывается, она успела безумно полюбить своего мужа. И не мудрено: умен, образован, знает жизнь и умеет выжить. Природа щедро одарила Батлера множеством достоинств, и соперничать с ним было бесполезно.
Однако разум отказывался воспринимать очевидное. Поворот чудной головки, прическа, открывающая высокий лоб и шею; печаль, придающая ей такое очарование, и даже холодность – все неудержимо тянуло к ней, не спасал даже виски. Эшли просто сходил с ума, когда видел молодцевато – задорную улыбку на лице Батлера, потому что случайно узнал, что за нею кроется.
…Однажды на собрании демократов речь зашла о Батлере.
– Хорошо бы с ним обсудить всю выборную программу, – предложил секретарь, – надо узнать, не вернулись ли Батлеры из Нового Орлеана, и отвезти ему приглашение на следующее заседание. Мистер Уилкс, возьметесь за это поручение?
Разумеется, он взялся и в тот же вечер, хотя время было позднее, уже стоял у них под дверью.
– Господа должно быть спят, – сказала горничная, – подождите, я узнаю.
Дверь в библиотеку была приоткрыта, там ярко светила лампа, не иначе хозяин засиделся за делами. Эшли направился туда, решившись войти без доклада, как вдруг услышал голос Скарлетт.
– Вас к утру ждать, сэр, или вовсе не придете?
Мистер Уилкс подумал, что она шутит над его медлительностью и ускорил шаги.
– Как будет угодно миледи! – остановил его бас Ретта, в котором звучали особо чарующие нотки.
Заглянув внутрь, гость понял, обращались не к нему. Скарлетт в прозрачном белом пеньюаре, спускалась по внутренней лестнице, а супруг, оторвавшись от бумаг, поджидал ее внизу.
– Миледи угодно сейчас, – нетерпеливо распахнула она его бархатный халат и прильнула к мужу всем телом. Белые пальчики замелькали вокруг его лица, шеи, груди, покрытой темными волосами, подчеркивающими его и без того необычайно мужественный вид. Лицо Батлера разглаживалось, молодело, становилось все более дерзким, задорным.
– Что ему не выглядеть разудалым молодцем, когда его любит и ласкает женщина с такой неуемной жаждой жизни! – позавидовал Эшли.
Мелани любила его, но была слишком стыдлива для интимной ласки, да и он был не сведущ в этом. Теперь благодаря Красотке он знал, какое удовольствие могут доставить мужчине нежные женские ручки, но он не знал, что женщина может испытывать при этом блаженство, которое сейчас видел на лице Скарлетт. Он попытался представить себя на месте Батлера и, устыдившись своей исхудалой фигуры, которая и в молодые годы не отличалась атлетизмом, признал, что вряд ли Скарлетт чувствовала бы то же самое, прикасаясь к нему.
Между тем волны страсти накатывали на супругов все сильнее, ласки становились более откровенными, поцелуи более продолжительными. Наконец, Ретт поднял жену на руки, не отрываясь от ее губ, водопад темных волос заструился под его рукой, пеньюар скользнул, обнажая самые восхитительные ножки на свете. Эшли бросило в жар, присущая ему деликатность не позволяла оставаться дольше, но ноги словно приросли к полу. Он даже не предполагал, что физическое влечение может быть настолько сильным! Мистер Уилкс забыл, зачем он пришел, глядя, как удаляются эти двое, чувственные флюиды которых затронули и его бесстрастную натуру.
Покидая дом Батлеров, он вдруг особенно остро осознал свое одиночество. Утром он снова заехал к ним. Его встретил Ретт, которому никак не удавалось, несмотря на умение владеть собой, скрыть молодцевато – торжествующую победную улыбку разделенной страсти!..
За окном потянулись поля Виргинии и отвлекли Эшли от мыслей о Скарлетт. Сколько тягостных воспоминаний было связано с этой землей. Здесь они голодные, оборванные, казалось, сражались с целым миром, вместо помощи от Европы они получили толпы наемников. Война унесла 600 тысяч человек. Но жизнь продолжается, не прошло и десятка лет, а как будто не стреляли пушки и не были покрыты поля Виргинии телами убитых.
На ярмарке его внимание привлек коневод с совершенно белыми волосами, что-то в нем было знакомое.
– Бой, приведи вон ту каурую! – окликнули его, и мистер Уилкс все понял. Это был Бойд Тарлтон. Он подошел к нему.
– Друг, ты меня не узнаешь?
– Вы меня знаете? – ответил тот вопросом на вопрос.
– Еще бы я тебя не знал, Бойд Тарлтон, – обнял его Эшли. – Мы же выросли вместе. Так ты жив? Тебя все похоронили.
