О проблемах с хозяйством говорить не хотелось, работников не было: прежние разбежались, новые – не умели работать. Ходили слухи, что надо будет оформлять документы на свои усадьбы и землю. Кто не оформит, земля отойдет государству. Толком никто ничего не знал.
– Вот, кто нам мог бы все объяснить, так это муж Скарлетт. Жалко, что они уехали в Саванну.
Сьюлин поджала губы, ведь она тоже внучка Робийяра, а позвали опять Скарлетт. Уилл обнял ее:
– А как я без тебя тут остался бы?
Миссис Бентин заулыбалась, все-таки ей повезло с мужем – всегда сумеет ее утешить. Женщины стали расспрашивать, как они встретили Рождество в Атланте, и она с воодушевлением во всех подробностях принялась рассказывать.
Мужчины собрались вокруг Тони – послушать бывалого ковбоя.
– Разведение скота в Техасе оказалось делом выгодным и переселенцев становится все больше, хотя работа тяжелая и требует изрядной выносливости. Чем я только не занимался: клеймением коров и быков, их отловом, отбраковкой, выпасом, перегоном огромных стад на большие расстояния. Места дикие, пустынные, городов нет, небольшие населенные пункты и те далеко. Ковбои не имеют собственного пристанища, кочуют по равнинам со стадами, спят под открытым небом. Весной еще ничего, красиво: бескрайние просторы цветущих трав и кустарников, воздух и ветры, насыщенные пряными ароматами, огромные кактусы, утесы, нависающие над дорогой. Но очень скоро солнце безжалостно высушивает землю, травы жухнут и все становится бурого цвета. Вот мы с Мэгги и решили попытать счастья здесь.
– Правильно сделал, что вернулся, – одобрил Уилл. – Теперь нас четверо, не считая старого Джима и мужа Бетси, да еще Большой Сэм и несколько преданных негров. Надо держаться вместе.
– «Десперадос» и здесь хватает? – спросил Тони.
– Да, после войны преступников развелось немало, – вздохнул Джим Тарлтон.
– В Техасе, кто только не занимался грабежами – белые и мексиканцы, индейцы – апачи и команчи, пока жители не научились защищать себя сами. Нас, конечно, маловато, но небольшой отряд рейнджеров собрать можно, опыт в этом деле у меня есть, входил в подразделение Ли Холла. Героический командир: сильный, великодушный, отважный, талантливый.
Со временем Ли Холл превратится в настоящую легенду – опору законности и порядка, в безупречный символ храбрости и неподкупности. Смельчак ростом шесть футов два дюйма прославился своим мужеством и честностью, исполнял обязанности шерифа графства Ла Саль.
Бойд ходил по окрестностям, пас лошадей, сидел на берегу и смотрел на реку, иногда один, чаще вместе с сыном, но рассказать ничего не мог. Ему казалось, что он уже видел эту лениво текущую желтую реку, илистые берега, эту красную землю, белые от хлопка поля. Да и что могло ему напомнить довоенную жизнь: усадьбы были сожжены, строить новые – денег не было, старики умерли, друзья погибли, невесту завести не успел.
Однажды мать застала его на конюшне: он уткнулся в гриву гнедого жеребца и плакал.
– Что с тобой, Бойд?
– Такой конь был у Стюарта.
– Ты вспомнил братьев, сынок?
– Нет, помню всадников, гончих и мальчишку чернокожего. Расскажи, ма, какими они были, мои братья?
– Высоченные, рыжие, веселые, отчаянные драчуны, из четырех университетов выгнали. Разве стала бы я сейчас заставлять их учиться? Такие были неразлучные, что за компанию оба влюбились в Скарлетт. Лошадей просили, рвались на эту проклятую войну. Джимс с ними ушел, гончие разбежались.
– Мама, а что стало с невестами братьев?
– Невеста Брента, Кэррин О’Хара, ушла в монастырь, красавица не хуже сестры, а Индию ты видел, живет в Атланте.
– Ма, Алекс Фонтейн женился на вдове своего брата, может и мне жениться на невесте брата? Как думаешь, пойдет она за меня?
– Почему нет, сынок? Ты с руками, с ногами. Вот, купим тебе костюм, как у джентльмена, и посватаемся.
Скарлетт стояла на палубе лайнера, который оставил далеко позади ее прошлое, а впереди – неизвестность. Зачем она согласилась на эту поездку? Что ее ждет во Франции? Прошло немногим более месяца с тех пор, как она вот так же, придерживая шляпу, вглядывалась в линию горизонта, где сливались воедино синева неба и моря. Только нет уже рядом с нею ее отважного капитана! Трудно сказать, как бы она пережила это, если бы не присутствие доброго, без сомнения влюбленного в нее, молодого человека.
Днем они, обычно, гуляли на верхней палубе, любовались океаном, Анри рисовал, а она наблюдала, как из непонятных штрихов вдруг появлялось чье-то лицо, или парус, или птица. По вечерам в кают-компании играла музыка, и пары кружились на паркете, но юноша не умел танцевать, и очень огорчался, если ее приглашали другие. Тогда Скарлетт брала его под руку, и они шли на палубу разглядывать бесконечный звездный купол, раскинувшийся над головой. Анри показывал созвездия, рассказывал легенды о них, а она, запрокинув голову и прижавшись к его плечу, слушала. Почему-то ей было приятно вот так стоять рядом, ничего не желая, ни о чем не думая.
