– Так уж получилось, кроме мужа у нее никого не было.
– Еще и добродетельна при такой красоте, как же мальчишке удалось ее покорить? Да, ведь, и он недурен, – тут же с гордостью подумал Огюст.
За чаем он обстоятельно изложил все, что узнал.
– Вы сможете заключить брак здесь, не разводясь там.
Анри обрадовался, а Скарлетт задумалась.
– Это всего лишь решение людей, а перед Богом я все равно замужем. Наш брак с мужем не сложился, и мы живем отдельно, но разводиться – это значит запятнать семейную честь. Я уже никогда не смогу вернуться домой, никто не станет там со мной общаться.
– Вы должны подумать о ребенке! – привел Огюст последний аргумент.
– У него в любом случае будет фамилия де Робийяр, – уклончиво ответила собеседница.
Может, вам стоит поехать в Италию к тете Мерайе? – предложил Огюст. – Она поможет вам лучше, чем я, к тому же у нее большой опыт по выхаживанию детей. Посмотрите мир, привыкните друг к другу, своему положению, а я тем временем приведу в порядок дом.
Влюбленные согласились и отправились в путешествие. Первым городом на их пути был Милан. Дедушку Рене они уже не застали, миланским банком управлял его сын от второго брака – Фридрих. Мать Огюста умерла рано, и Рене женился на баронессе Карлотте фон Готвальд, дочери швейцарского банкира. Фридрих держался несколько свысока, и Анри представил Скарлетт как графиню де Робийяр, чем удивил немца. Они не стали задерживаться в этом чванливом доме и перебрались к Антуанетте, старшей дочери тетушки Мерайи.
Сеньора Анетта встретила их очень радушно. Ее муж преподавал в университете, в доме было много книг, и скоро они уже хорошо знали историю Милана, главного города северной части Италии – Ломбардии.4
Символами города стали кафедральный собор (Duomo di Milano), расположенный на главной городской площади рядом с королевским дворцом, и замок Сфорца.5
По вечерам они слушали рассказы родственников, а днем осматривали достопримечательности: фрагменты амфитеатра, сохранившиеся от античных времён; великие базилики – Амвросианскую и Лаврентианскую; монастырь Санта-Мария-делле-Грацие с фреской Леонардо да Винчи «Тайная вечеря».
С почтением взирала американка на дорогую сердцу каждого жителя города золотую статую покровительницы Милана («La Madonnina»), установленную внутри собора; на гвоздь над алтарем собора, который, как говорят, был привезён с распятья Христа; мавзолей Джан Джакомо Медичи, деревянные хоры, крестильную купель – порфировую египетскую ванну IV века.
Но ничто так её не потрясло как архитектура беломраморного Дуомо. Она не могла отвести глаз от его шпилей и скульптур, мраморных остроконечных башенок и колонн, соединённых большим количеством парящих опор. Скарлетт вспомнила слова Ретта о старых городах, понимая теперь, что он имел в виду. В Америке не было таких городов, оставшихся от древних цивилизаций, величавых, неспешных, хранящих мудрость веков.
– Собор вмещает 40 000 человек – целый город, сынок – с восторгом писала она Уэйду. – Одних только статуй – 3400. Я посылаю тебе открытку, где указаны точные размеры собора, но вблизи все грандиознее. Когда ты вырастешь, обязательно приедешь сюда, и все увидишь сам.
Скарлетт старалась запоминать подробности – Анри был моложе, но знал гораздо больше.
– Может, я и не глупа, но уж точно необразованна. Представляю, какой очаровательной дурочкой считал меня Эшли, – думала Скарлетт, чувствуя стыд. – А Ретт полюбил, зная все обо мне! Полюбил, да разлюбил. Я не могу допустить такого же с Анри.
И она была внимательна к нему, как ни к одному мужчине в своей жизни, следила, чтобы крепкое словцо не сорвалось с губ, старалась быть ему приятной не только в постели. Она подолгу рассматривала картины, которые нравились ему, равно, как и начала читать книги, удивив юношу тем, что попросила найти жизнеописание семейства Борджиа.
– Зачем тебе эти злодеи? – засмеялся Анри.
– Когда-то при мне так назвали одного человека, это было давно, но мне все-таки хотелось бы узнать, почему?
– Этот человек много значил для тебя? – ревниво спросил Анри, но книгу принес.
Прочитав историю знаменитого семейства, Скарлетт не нашла ничего общего между Батлером и Родриго Борджиа с сыновьями.
– Насколько я поняла, главное для них – власть. Ретт никогда не стремился к тому, – размышляла она. – Что имел в виду Эшли, дерзость? Так она то же разная. Одно дело дерзость человека, облаченного властью, перед которым никто рта не раскроет, другое, когда ты один говоришь правду подвыпившим джентльменам. Скорее это было желание образумить их, заставить увидеть истинное положение вещей. Красота, гордость, безрассудная смелость, сила – да, это похоже на Ретта, только он все равно совсем другой.
Старый Рене оставил драгоценности, которые поделил поровну между своими внуками. Сеньора Анетта вручила Анри хранившуюся для него часть наследства, и он тут же все отдал любимой.
– Это целое состояние, я не могу его принять, – отказалась Скарлетт, взглянув на горку розового и черного жемчуга, аметистов, гранатов и еще много всего, чему она не знала названия.
