– Я думаю, она любит мужа, а отношения как-то не заладились, – высказала предположение Джаннина.
Пока Скарлетт еще было нетрудно, они поспешили осмотреть Рим и фрески в залах Папского дворца. Но не станцы поразили ее воображение, а величайшее творение гения – «Сикстинская мадонна». Грустная женщина, прижимающая к груди дитя, перевернула ее душу. Мадонна пришла на землю, зная, что впереди Голгофа, потому такой скорбью осенена ее юная краса. Скарлетт со слезами взирала на широко открытые глаза Марии, чуть приподнятые тонкие брови, босые ноги.
– Что же ты плачешь, любимая? Мария благословила нас, наше дитя, наш с тобою брак. Она понимает, что мы всего лишь люди, обитатели земли, вечно просящие небеса простить нам наши грехи.
После этого Анри решил не утомлять возлюбленную музеями – невозможно за короткое время понять и запомнить то, что собиралось веками, тем более в ее положении. Он начал писать портреты родственников и так преуспел в этом, что на протяжении нескольких лет потом этот жанр оставался одним из сильных его увлечений.
Но больше всего он любил рисовать Скарлетт. Множество этюдов отображали ее в костюмах разных эпох и сюжетов. Он рисовал с нее даже Джульетту, ему очень нравилось, когда ее волосы были убраны под сеточку из мелких жемчужин.
– Тебя не смущает, что юной Джульетте скоро родить? – смеялась Скарлетт.
– Почему бы и нет? – отвечал Анри. – Кто знает, может, и она ждала ребенка.
Не раз он изображал ее Саломеей, но никогда обнаженной, как писали Саломею другие художники. Библейский образ коварной женщины, в котором сплелись красота и смерть, привлекал многих мастеров. Анри убирал коварство на своих рисунках, оставляя темперамент и соблазнительность, прозрачность ткани не скрывала красоту ее тела. Скарлетт нравилось, что в этих одеяниях она похожа на портрет своей бабушки.
– Попробуем отвлечь мальчика от нее, – решила тетушка, и предложила Анри поехать в Венецию со своим внуком Раймоном, они были ровесниками.
– Что тебе скучать здесь? Поезжай, увидишь великолепный город! За сестру не беспокойся, нас тут много, есть кому за ней приглядеть.
Скарлетт тоже считала, что ему лучше уехать.
Славная Венеция действительно подарила Робийяру незабываемые впечатления в эту прекрасную пору осени. Его карие глаза сияли, вбирая в себя великолепие и аристократизм древнего города. Французская революция, приведшая к падению Венецианскую республику, господствующую на Адриатике многие столетия, не сумела уничтожить следы галантного ХVIII века с площадей и улиц города. Дамы сохранили в улыбке и музыкальном произношении очарование прекрасных венецианок былых времен, а горожане – привычку гулять по площади, с которой открывалась изумительная панорама острова Сан-Джорджо. Первые легкие заморозки раскрасили в буйные цвета парки, мягкий утренний туман придавал им таинственность. Много дней Анри любовался этим городом, вновь и вновь пленяясь им, не замечая, что и сам привлекает взгляды красавиц.
– Как жаль, что Скарлетт не видит всего этого! – думал Анри, делая зарисовки для нее. Счастливый и полный надежд он ждал встречи с любимой.
Она скучала о нем. Анри заменил ей всех: мужа, детей, родную страну. И она уже не представляла своей жизни без него. Джаннина, видя ее мучения, решила больше их не разлучать. Тетя Мерайя согласилась с ней, она успела полюбить этих бедолаг – своих внучатых племянников – как и все обитатели дома.
– Графиня, оказывается, любит и умеет работать в саду! – удивлялась няня Беттина.
Скарлетт соскучилась по земле. Как приятно встать рано утром, пробежать босиком по росе, пока солнышко ее не осушило, сорвать травинку, понюхать распустившийся цветок. Песок под ногами был мягок, как ковер, в кустах щебетали крошечные малиновки. Горох поднимался гирляндами вверх по натянутым веревкам, образуя беседку. Спаржа блестела росой, американские тыквы важно восседали на широких темных листьях. Шпалеры, увитые виноградными листьями, отделяли огород от фруктового сада, где росли мандариновые и персиковые деревья, напоминавшие Скарлетт родину. Благодаря Луиджи, все было в идеальном порядке, семья обеспечивала себя всем необходимым.
В отсутствие Анри Скарлетт подружилась с Люсьеной, женой Луиджи, и узнала их историю. У тети Мерайи, кроме Пьера и Рене, был еще младший брат Антуан. Как и Пьер, он служил в войсках Наполеона и погиб молодым при взятии Неаполя. Его невеста, кузина Клотильда Робийяр, вышла замуж уже в немолодом возрасте за римского купца Антонио Таллиони, родила сына Луиджи и вскоре умерла. Таллиони снова женился, а мальчик стал часто гостить у тети Мерайи, да так у нее и остался. Когда началась война Франции с Пруссией, Луиджи ушел во французскую армию добровольцем, хотя тетя Мерайя этого не одобрила. На войне он нашел свою судьбу – сироту Люсьену.
