Возвращаясь уже в опустившихся сумерках домой, Александра окинула взглядом темные окна во втором этаже особняка. Два окна – Юлии Петровны, следующие два – ее мастерская. Против обыкновения она не свернула в подворотню, а вошла в парадный подъезд. Поднялась на второй этаж, остановилась перед дверью квартиры номер три. Уже не питая надежд, нажала кнопку звонка.
За ее спиной немедленно открылась дверь квартиры номер четыре. Обернувшись, Александра увидела соседа, к которому обращалась с вопросами вчера вечером. Мужчина был в том же спортивном костюме, но на этот раз без кота на руках. Переступив порог, он вышел на площадку.
– Добрый вечер, – сказал сосед. Его широкое красное лицо выражало нечто вроде приветливости. – Ее нет.
– Нет, – автоматически повторила Александра, не решаясь при нем достать ключи от квартиры.
– Я весь день сижу дома и после вашего вчерашнего визита стал прислушиваться… Она не появлялась, – сообщил сосед. – А что случилось?
Александра, поколебавшись мгновение, решила сказать правду.
– Собственно, ничего не случилось, но Юлия Петровна отключила телефон и в квартире, кажется, несколько дней не была. Для нее это не совсем обычно, вот я и беспокоюсь. Она не очень здоровый человек.
– А кто теперь здоров. – Мужчина провел ладонью по круглой щеке, раздался сухой хруст седеющей щетины. – Значит, Юлия Петровна? Я-то с ней не знаком даже, в глазок видел пару раз. Когда квартиру купил и ремонт делал, она с моим прорабом сцепилась, жалобы писала на шум, на грязь… Так что я дружить не стремился. А вы ей кто?
Александра едва не ответила, что снимает у вдовы художника мастерскую, но вовремя спохватилась. Юлия Петровна, сдавая ей половину квартиры, очень просила не распространяться о том, как была образована эта нелегальная мастерская. Кого она больше опасалась – налоговиков или жилищной инспекции, Александра уточнять не стала.
– Я знакомая, – ответила художница, не покривив при этом душой. – Живу поблизости.
– Андрей. – Сосед неожиданно протянул ей широкую ладонь.
– Александра, – ответила она, отвечая на рукопожатие.
– Зайдете на минутку? – мужчина кивнул вглубь своей прихожей. В глубине бесшумной тенью скользнул вчерашний кот. И, заметив, по-видимому, что Александра колеблется, добавил: – Мне после операции на позвоночнике трудно долго стоять. Я и по квартире-то ходить начал недавно.
Квартира Андрея, в точности повторявшая по планировке жилище Юлии Петровны, с первого взгляда показалась Александре огромной. Здесь ее взгляд не упирался в перегородку, сооруженную в квартире номер три покойным художником Снегиревым. Простора прибавляли и светлые, спокойные тона, в которых был выдержан интерьер – белые стены, серый ламинат, имитирующий древесину с выявленным рельефом. Мебель в комнате, куда пригласил ее хозяин, тоже была белая. В довершение всего на стенах виднелось множество фотографий, сделанных на разнообразных снежных склонах. Везде были запечатлены лыжники и сноубордисты, поодиночке и группами, все как на подбор улыбающиеся и докрасна загорелые. Художница поняла, что вчера неверно истолковала цвет лица хозяина квартиры номер четыре, решив, что он злоупотребляет алкоголем.
Заметив, что Александра разглядывает снимки, Андрей пояснил:
– Это разных лет, сборы, чемпионаты… А вон там мои кубки!
Он указал на стеклянную витрину в углу и, подойдя к ней, не без тщеславия включил встроенную подсветку. Александра увидела многочисленные награды.
– Садитесь, – пригласил хозяин и сам с коротким стоном опустился в кресло.
Рядом с подлокотником стояли костыли. У одного из окон Александра заметила ходунки на роллерах. Она уселась в свободное кресло.
– Вот, видите, еле по квартире таскаюсь, а все-таки рад! – заявил хозяин, оглаживая раскормленного кота, который немедленно вышел из-за кресла и прыгнул к нему на колени. – Что вы… Теперь я опять человек прямоходящий! Врачи год назад этого не обещали. На спуске камень попался под снегом… Ничего, сейчас веселее пойдет.
Кот утробно заурчал, словно соглашаясь со словами хозяина.
– Так что, ваша подруга Юлия Петровна никого ближе вас не имеет, чтобы о ней побеспокоились? – Андрей продолжал с нажимом гладить кота. Это выглядело так, словно он месит тесто, но кот, судя по издаваемым звукам, был счастлив. – С ней же вроде жил какой-то…
И мужчина провел ребром ладони поперек лба.
– Со шрамом? – улыбнулась Александра. – Это Стас, он скульптор. Я его давно знаю.
– Скульптор или нет, но перед Новым годом он все время на площадке мелькал. – Андрей говорил, казалось, с котом, положившим ему морду на грудь. – Я тогда только вставать начал. Полгода в корсете пролежал, впечатлений – ноль. Любопытный сделался, как старуха. То у окна постою, то у глазка подежурю. А рожа у этого скульптора та еще, надо сказать. Так что я к нему приглядывался.
– Стас – хороший человек, – неизвестно зачем сказала Александра и тут же поняла, как наивно это прозвучало.
Андрей пожал плечами:
– Может, он вообще святой, но выглядит как подзаборник.
– Одно другому никогда не мешало, – заметила Александра.
