Ему завидовали, о нем злословили, его опасались – а Мусахов продолжал торговать со свойственным ему чутьем и красивой дерзостью. Деловых партнеров у него не было, за исключением одного, который трагически погиб в середине девяностых. Волею случая, совсем недавно Александра оказалась причастна к этой давней истории[6], и это еще больше сблизило ее с Мусаховым. Они никогда об этом не говорили, но теперь Александра знала, и не понаслышке: в душе ее старого друга и благодетеля имелись тайные подвалы и подземные ходы, куда лучше не заглядывать. Сам торговец картинами с улыбкой говорил, что в него можно бросать камни, но никогда нельзя услышать, как они падают на дно. Любые обвинения против него превращались в бездоказательные сплетни, поскольку правды не знал никто. Стас, который был в курсе ее дружеских отношений с Мусаховым, неодобрительно качал головой, когда Александра упоминала о нем. «Будь поосторожнее, – сказал он как-то. – Говорят, за ним много чего числится. Может, конечно, врут от зависти. Но нет дыма без огня, сама знаешь…»
Сама же она не могла не признать – в этом человеке ее привлекала именно темная сторона. Вдобавок ей льстило его доверие, ведь он не доверял никому. Предложение, которое только что услышала художница, было воистину невероятным.
– Иван Константинович, – вымолвила наконец она. – А гожусь ли я для этого? Вы ведь знаете, я привыкла к другому. Рыскаешь по Москве, ищешь заказы, ловишь что-то интересное… Иногда – удача, иногда голодаешь. Это похоже на охоту. А у вас в магазине жизнь оседлая, сиди и жди, когда придет клиент.
– А это похоже на рыбалку, – заключил Мусахов, еле заметно усмехаясь. – Не суди по видимости, Сашенька. Думаешь, я валяюсь на диване, разинув рот, и жду, когда туда манна небесная посыплется? Хороший клиент сам собой не появится, разве случайно. А в моем деле много накладных расходов, рассчитывать на счастливый случай нельзя. Нужно играть наверняка. Так что побегать приходится, только вот бегать все труднее.
– Я… Подумаю, – с изумлением услышала собственный голос Александра. Она только что собиралась в вежливой форме отказаться. Художница внезапно осознала, что, дорожа Мусаховым-другом, боится Мусахова-партнера. Александра вспоминала кошмарную гибель его напарника в девяностых. И хотя торговцу картинами удалось убедить ее в своей непричастности к этой смерти, все его доказательства своей невиновности были лишь косвенными.
«Я предпочла ухватиться за одни факты и не замечать другие, – леденея, думала она, избегая встречаться взглядом со старым знакомым. – Мне хотелось его оправдать, а не обвинить».
– Подумай, – после паузы ответил Мусахов, не сводивший с гостьи глаз. Она не смотрела на него, но чувствовала его внимательный взгляд. – Дело серьезное.
– Да. – Александра встала, держа в руках полупустую кружку. – Мне пора, пожалуй. Хотите, я вам еще чаю принесу?
Она заставила себя взглянуть на хозяина магазина и даже улыбнуться, испытывая самые скверные чувства. Рядом с Мусаховым ей всегда было легко и хорошо. Но одно ледяное дуновение из его прошлого, тень возродившегося подозрения – и все изменилось.
– Пить много чаю – вредно для нервной системы, – усмехнулся Мусахов, возвращая ей свою кружку и вновь беря бутылку. – А я сегодня собираюсь выспаться. Иди, деточка, думай. Не тороплю. И держи в уме, что я твоей свободы ограничивать не собираюсь, будешь работать на себя, как и прежде.
Когда, вымыв в подсобке кружки, она вернулась в магазин, там обнаружилась посетительница: дама лет шестидесяти, в тяжелой шубе, не по погоде, с напряженным недоверчивым лицом. Мусахов, мгновенно позабывший о своем ревматизме, стоял рядом с дамой и очаровывал ее приятной беседой. Александра, проходя мимо них, украдкой махнула ему на прощание. В ответ он чуть заметно опустил подбородок, не сводя гипнотизирующего взгляда с потенциальной покупательницы и ни на миг не прекращая говорить.
Оказавшись в переулке и закрыв за собой дверь, Александра бросила последний взгляд через стекло. Теперь речей Мусахова не было слышно, остались мимика и язык жестов. Внезапно она поняла, кого ей всегда напоминал старый торговец картинами, когда опутывал своими чарами очередного покупателя. «Паука, да, паука, который подбирается к мухе, застрявшей в паутине!» – сказала себе Александра, не в силах оторваться от зрелища, которое наблюдала. Посетительница начинала слабеть, терять самоконтроль, и на ее неприветливом лице замелькала тень растерянной улыбки. Дама вошла в магазин с раздраженным видом человека, который знает, что его обязательно обманут и держится начеку. Теперь ей было хорошо.
Возвращаясь домой, автоматически сворачивая в знакомые переулки, чтобы сократить дорогу, художница не без иронии думала о том, что и ее саму в присутствии Мусахова охватывало ощущение покоя и расслабленности. В его магазин тянуло возвращаться, пусть без повода. Была ли это сознательная манипуляция со стороны торговца картинами, тактика, выработанная годами, или просто природный дар, который он использовал бессознательно, – это работало.
