И, ничего больше не сказав, устремился к выходу за Эвелиной, сама спина которой выражала непоколебимую добродетель. Александра смотрела им вслед, пока они не вышли в Милютинский переулок и не скрылись из поля зрения. Настроение у художницы было хуже некуда. Она тоже поднялась из-за стола, сняла куртку с вешалки, и тут в кармане зазвонил телефон.
Это был новый номер Стаса.
– Слышь, мать, – взволнованно и тихо произнес он, когда Александра приняла вызов. – Я наблюдаю сейчас кое-что очень интересное…
– Напился? – Художница произнесла это так резко и громко, что некоторые посетители кофейни обернулись в ее сторону. Прижимая телефон к уху, Александра поспешила к выходу. Оказавшись в переулке, она повторила: – Хорош уже?
– Нет-нет, – еще тише проговорил скульптор. – Трезвый.
– Ты где? – Александра медленно пошла по направлению к метро. – На кладбище?
– Да, на кладбище, и тут твои друзья.
Александра замерла как вкопанная.
– Хочешь сказать, что… – запинаясь, проговорила она.
– Да ты ничего не поняла, – совсем уже шепотом одернул ее Стас. – Помнишь, к тебе на днях заявилась парочка из цирка?
У художницы отлегло от сердца. На миг ей подумалось, что кто-то из ее знакомых умер.
– Конечно, как такое забыть, – уже спокойно ответила она. – Ну и что? Люди пришли на похороны.
– Они на моих глазах уже к третьим похоронам подходят, – сообщил Стас. – Стоят в толпе и слушают. Потом идут к следующей могиле. Ничего развлечение, а?
И так как Александра молчала, скульптор назидательно добавил:
– В следующий раз явятся к тебе – не пускай! Они мне и тогда не понравились, а сегодня и подавно. Ходят, вынюхивают что-то. Оделись поскромнее, на глаза не лезут. А что им делать на чужих похоронах? Вот я и хожу за ними незаметно, слежу. Будь с ними осторожна!
– Ты не можешь остаться незаметным, – проговорила Александра, направляясь к метро. – Уж они-то тебя давно засекли! Так что сам будь осторожен.
«Надо рассказать Марине, – подумала художница, глядя на потемневший экран телефона. – Она к ним собиралась ради забавы, а может получиться совсем не смешно!» Александра сделала несколько попыток дозвониться до подруги, но звонки не проходили. Телефон Марины Алешиной был отключен.
Если бы Александра верила в колдовство, она бы решила, что ее сглазили. Далее весь день пошел насмарку. Заказ на реставрацию от постоянного клиента неожиданно сорвался, впервые за всю долгую историю их сотрудничества. Владелец небольшого салона объяснил это по телефону так: спрос на картины сделался мизерным, магазин забит, и нет никакого смысла вкладываться в новые поступления.
– Прошли те золотые денечки, когда люди сметали вообще все, только бы «старинное», – раздался вздох в трубке. – Вот если бы вы, Саша, достали для меня кого-то известного, я бы взял на реализацию. Этот рынок стабилен.
Александра пообещала постараться. Следующим провалом был визит к коллекционеру, недавно купившему при ее посредничестве полотно русской пейзажной школы девятнадцатого века. Этот покупатель относился к тому типу коллекционеров, которые сами придумывают истории своим сокровищам, сильно преувеличивая их ценность, а когда сталкиваются лицом к лицу с действительностью, считают себя обманутыми.
– Я ведь предупреждала вас, что это не Шишкин, а его современник, подражатель, – устало повторяла Александра, которая ради неприятного разговора пересекла пол-Москвы. – Неизвестный автор. И цена была соответственная. Вас никто не обманывал.
Но коллекционер, внезапно обнаруживший, что он надул сам себя, а не продавца, приобретя «Шишкина» за сравнительно небольшую сумму, был безутешен. Уходя от него, Александра не сомневалась, что обращаться к ее услугам этот мечтатель больше не будет.
…Мокрый снег, косо летевший с низкого рыхлого неба, заставлял ее щуриться и опускать голову, поэтому она не заметила, как прошла нужную автобусную остановку. Обнаружив свою оплошность, художница резко развернулась и столкнулась с каким-то прохожим так сильно, что едва не упала. Мужчина подхватил ее под локти, когда она поскользнулась на обледеневшей мостовой. Александра, бормоча извинения, подняла голову и остолбенела.
Тот самый человек, который вчера толкнул ее на крыльце у Кадаверов! Художница обладала абсолютной физиономической памятью, и хотя в простом лице этого прохожего не было ничего особенного, она сразу узнала его.
– Вы? – только и смогла сказать Александра.
Мужчина явно смутился. Так как он ничего не отвечал, художница, немного придя в себя, продолжала:
– Это с вами я вчера столкнулась в Измайлово! Помните?
– Да, – коротко бросил тот.
Мужчина был без шапки, в его коротко остриженных волосах неопределенного мышиного цвета то и дело застревали хлопья мокрого снега. Снег тут же таял, и незнакомец часто проводил по макушке ладонью. Теперь он принял невозмутимый вид. Александра недоуменно смотрела на него, прикидывая, какова вероятность дважды столкнуться в буквальном смысле с одним и тем же человеком в разных районах Москвы.
– Очень странно, – сказала она наконец. – Такое совпадение!
