– По-прежнему непонятно, что их может связывать с Игорем, – заявила Алешина.
Александра промолчала. Утаив от подруги историю болезни аукциониста, она лишилась возможности обсудить волнующий ее вопрос: каким образом Леонид «увидел» опухоль, о которой не знал никто? «Значит, все-таки есть у него способности, и тот мужик, который толкнул меня, не отрицал этого! И значит… Я угодила в мир без ориентиров, где может случиться все что угодно!»
– И еще, – продолжала подруга, – странно, что Кадаверы оказались сегодня именно на том кладбище, где работает твой амбал со шрамом. В Москве десятки кладбищ. В совпадения я верю слабо, ты же знаешь.
Александра продолжала хранить молчание. Она вспоминала комнату Юлии Петровны, карты с рунами, разложенные на полинявшей желтой скатерти, серебряный значок с руной Рок на алом лакированном ногте указательного пальца Клавдии.
– Ты слышишь меня? – забеспокоилась Марина.
– Да, – как во сне ответила Александра. – Я тоже не слишком верю в совпадения. Тут одно из двух: или ложь, или мистика. Не ездила бы ты к ним, а?
В трубке раздался негромкий смех.
– Я заинтригована, понимаешь? Ты не представляешь, какой однообразной может быть жизнь химика-аналитика! Да я почти уже на месте, кстати!
– Марина, послушай…
Подруга оборвала ее тоном, не терпящим возражений:
–Нет, ты меня послушай! Для меня это интересное приключение с неизвестным исходом. Я хочу увидеть шар из
С этими словами она отключилась. Александра залпом выпила чашку еле теплого чая, налила вторую. За витринным окном кафе в сторону метро тек вечерний поток прохожих. Наступал час пик. К тому же ясная безветренная погода многих выманила на прогулку по центру. Кафе быстро наполнялось, за столик к Александре, бегло спросив разрешения, присела пара, юноша и девушка. Они громко говорили, смеялись, моментально забыв о присутствии третьего лица. Художница почувствовала себя невидимкой, и это было неприятно. Оставив под чайником деньги, она накинула куртку и поторопилась выйти из кафе.
Тучи ушли, ветер утих. В небе виднелся эмалевый серп луны, словно нашитый на лоснящийся зеленоватый шелк. Александра медленно шла по улице, без всякой цели, припоминая возможные дела, которыми она могла бы заняться этим вечером. Но дел не было. Перебирая в памяти последние дни, недели, месяцы, художница должна была признать, что ее преследовали неудачи или попадалась какая-то мелочовка, вроде реставрации натюрморта неизвестного автора. Домой возвращаться не хотелось, да она и не думала о съемной мастерской как о доме.
Одиночество. Александра всегда чувствовала себя уютно, идя по московским улицам в сумерках, мимо освещенных окон и витрин, чувствуя себя лишь свидетелем чужой жизни. Она как будто смотрела кино, не участвуя в нем, листала роман, не будучи его героиней. Сумерки в Москве, особенно весенние, полны очарования, тревожного, зыбкого. Александра шла среди текучих огней, торопливых теней, смешанных запахов кофе, горячей выпечки, проснувшейся сырой земли на бульварах. И все казалось сном: не было ни прошлого, о котором стоит сожалеть, ни будущего, которого нужно опасаться. Не было даже настоящего – был только один миг, тот, что она проживала сейчас. И это дарило ощущение невесомости.
Но этим вечером эйфория не наступала. Художница едва замечала, по каким улицам идет, в какие переулки сворачивает. Она была поглощена тревожными мыслями. «Все время мелкая возня, борьба за копейку… Жизнь одним днем. А когда же будет что-то настоящее? Мне некого винить, только саму себя. Старый хороший знакомый сделал отличное предложение, а я взяла время подумать. Неужели я правда боюсь Мусахова? Это глупо. Нелепо! Да, он не ангел, но кто без греха?! Я, что ли?!»
Ей вспомнились утренние обличения Стаса по телефону, и она больно прикусила нижнюю губу. Достала телефон, быстро нашла номер.
– Иван Константинович? – спросила она, услышав знакомый густой голос. – Я обдумала ваше вчерашнее предложение. Если оно еще актуально, я согласна.
– Саша, деточка, не могу передать, как ты меня порадовала, – живо отозвался торговец картинами. – Можешь заглянуть ко мне прямо сейчас? Сразу бы и начала работать!
Александра пообещала прибыть через полчаса. Она сунула замолчавший телефон в карман куртки и быстро пошла к метро. Теперь у нее была цель, а существовать без цели, живя одним днем, художница больше не хотела. Столкновение со шпионом Кадаверов, оставшимся безымянным, словно пробудило ее. «Моя жизнь всегда была слишком похожа на сон, – думала она, спускаясь в метро. – Пора проснуться!»
Торговец картинами обнял ее, едва она переступила порог магазина. Мусахов поджидал гостью, подтащив кресло ближе к входу и наблюдая за переулком через стеклянную дверь.
