– Не хлопочи. – Художница взяла кружку. – Мне остывший кофе даже больше нравится. Значит, все как-то потихоньку устроилось? Уж прости за такую формулировку… Это страшная потеря, но твой отец действительно совершил это случайно. Все равно что несчастный случай. И я все это время боялась, что его ждет очень суровое наказание. Это чудо, что нашелся такой адвокат!
Нина кивнула:
– Да, похоже на чудо. Есть вероятность, что домашним арестом все и кончится, тем более что старается не только адвокат, но и очень авторитетный психиатр. При наличии добровольного признания папы и попытке скрыть тело… Похоже на чудо, да.
– С ним можно увидеться? – спросила Александра. Не то чтобы ей хотелось видеть Аристарха, раздавленного случившимся, просто художница чувствовала свою вину за то, что так долго не интересовалась ходом событий.
– Нет. – Девушка качнула головой, по блестящим черным волосам вновь пробежали блики. – Это его встревожит, да и запрещено. Потом папа сейчас принимает сильные лекарства, он очень заторможен. Вряд ли у вас получится связный разговор.
– Да, правда, – смутилась Александра. – Во всяком случае, передай отцу при встрече, что я очень переживаю за него и желаю… чтобы все окончилось наименее травматично для всех вас.
Последнюю фразу художница составила с запинкой. Как-никак она желала удачи убийце, которым поневоле стал Аристарх. И говорила все это дочери жертвы. Но Нина выслушала ее не моргнув глазом.
– Передам, – пообещала она. – Хотя я там редко бываю.
Почувствовав в этих словах некоторую готовность что-то сообщить о себе, Александра решила задать вопрос, который ее очень занимал:
– Так ты переехала от… – Художница чуть не сказала «от родителей», но вовремя спохватилась: – От отца?
– Сделала то, что давно собиралась, – кивнула девушка. – Да я и раньше съезжала куда-нибудь время от времени, если средства позволяли. Жить с родителями в моем возрасте, – это как-то…
Она сделала неопределенный жест рукой, на запястье блеснул сапфировый циферблат.
– Но стабильных заработков не было, приходилось возвращаться, – добавила Нина. – И снова любоваться на то, как они живут. Как один человек постоянно топчет другого, а тот покоряется и молчит.
«А она не очень горюет по матери», – отметила про себя Александра. Вслух же произнесла:
– Ну, я надеюсь, теперь мы будем иногда видеться! Прости еще раз, что я не звонила…
– А у вас бы и не получилось. – На губах девушки появилась тень прежней ироничной улыбки. – Я сменила номер. Слишком много знакомых желали узнать подробности. Люди сразу слетаются на кровь, как мухи. Я все поменяла – телефон, жилье, круг общения.
– Теперь ты живешь здесь? – осторожно уточнила Александра.
– Когда я в Москве, – исчерпывающе ответила Нина. Глаза ее стали такими холодными, что художнице стало ясно: она приблизилась к запретной теме.
– А свой новый номер ты мне дашь? – спросила Александра, выбираясь из кресла, чьи пухлые объятия буквально затянули ее.
Нина, не колеблясь, продиктовала телефон, и художница сохранила его. Наклонилась, поправила пакет на столике, испытывая некоторые колебания.
– Понимаешь, я не знаю, что там, внутри, – призналась она, выпрямляясь.
– Я тоже, – откликнулась Нина. – Говорю же, это не мне.
– Но ты… Передашь по назначению?
– Не сомневайтесь. – Девушка тоже поднялась с места. – Ну, или посидите еще.
– Нет, поеду, пожалуй. – Александра набросила на плечо ремень сумки. – Устала сегодня неимоверно, хочу прилечь. Мой номер у тебя остался? Брось мне сообщение, когда передашь пакет. Я отчитаюсь хозяину, что все в порядке.
– У вас появился хозяин? – Нина, сделавшая было шаг в сторону двери, остановилась. – Вы ведь всегда работали на себя? Так папа говорил.
– Верно. – Художница старалась сохранять жизнерадостный тон, но сама слышала, как фальшиво звучит ее голос. – Кажется, времена вольных охотников за сокровищами прошли. Или я… уже не прежняя. Так что, можно сказать, я теперь на службе.
– Мне нравилось в вас то, что вы такая свободная, – безжалостно сообщила Нина.
– Свобода – самая дорогая штука на свете, – все с тем же неестественным подъемом ответила Александра. – За нее приходится платить. А когда платить нечем?
Нина смотрела прямо на нее, но словно не видела. Ее яркие голубые глаза приобрели застывшее выражение, какое бывает у незрячих.
– Да, – отрывисто вымолвила она, поворачиваясь к двери. – За свободу надо платить. Да еще как!
Ничего больше не добавив, девушка исчезла в прихожей. Александра поспешила за ней. Она еще натягивала отсыревшую куртку, когда Нина распахнула входную дверь:
– Я напишу вам сообщение. – Теперь она словно торопилась выставить гостью. – Созвонимся. Рада была вас увидеть.
Слова вылетали из нее, как из говорящего автомата. Уже на пороге Александра обернулась, пытаясь найти нужные слова для прощания. Но Нина смотрела в сторону, придерживая открытую дверь. Вся ее поза красноречиво выражала нетерпение.
– Созвонимся, – ответила Александра. Не успела она сделать шаг на площадку, как дверь закрылась. Послышался щелчок замка.
